Игровые автоматы - топовые казино клубы

Рейтинг казино от pump-ltd.ru

КАЗИНО
ИГРОКОВ
АКЦИИ
РЕЙТИНГ
САЙТ
1
256566
БЕЗДЕПОЗИТНЫЙ БОНУС 15$
4.2
2
128283
БЕЗДЕПОЗИТНЫЙ БОНУС 25$
4.6
3
85522
+100% к ДЕПОЗИТУ!
4.6
4
64141
ТУРНИРЫ / БОНУСЫ х300%
4.9
5
51313
ТУРНИРЫ / БОНУСЫ х300%
4.7

что значит в футболе покер

что значит в футболе покер Онлайн чтение книги Пролетая над гнездом кукушки One Flew Over the Cuckoo’s Nest ЧАСТЬ ПЕРВАЯ Они там. Черные в белых костюмах, встали раньше меня, справят половую нужду в коридоре и подотрут, пока я их не накрыл. Подтирают, когда я выхожу из спальни: трое, угрюмы, злы на все – на утро, на этот дом, на тех, при ком работают. Когда злы, на глаза им не попадайся. Пробираюсь по стеночке в парусиновых туфлях, тихо, как мышь, но их специальная аппаратура засекает мой страх: поднимают головы, все трое разом, глаза горят на черных лицах, как лампы в старом приемнике. – Вон он, вождь. Главный вождь, ребята. Вождь швабра. Поди-ка, вождек. Суют мне тряпку, показывают, где сегодня мыть, и я иду. Один огрел меня сзади по ногам щеткой: шевелись. – Вишь, забегал. Такой длинный, яблоко у меня с головы зубами может взять, а слушается, как ребенок. Смеются, потом слышу, шепчутся у меня за спиной, головы составили. Гудят черные машины, гудят ненавистью, смертью, другими больничными секретами. Когда я рядом, все равно не побеспокоятся говорить потише о своих злых секретах – думают, я глухонемой. И все так думают. Хоть тут хватило хитрости их обмануть. Если чем помогала мне в этой грязной жизни половина индейской крови, то помогала быть хитрым, все годы помогала. Мою пол перед дверью отделения, снаружи вставляют ключ, и я понимаю, что это старшая сестра: мягко, быстро, послушно поддается ключу замок; давно она орудует этими ключами. С волной холодного воздуха она проскальзывает в коридор, запирает за собой, и я вижу, как проезжают напоследок ее пальцы по шлифованной стали – ногти того же цвета, что губы. Оранжевые прямо. Как жало паяльника. Горячий цвет или холодный, даже не поймешь, когда они тебя трогают. У нее плетеная сумка вроде тех, какими торгует у горячего августовского шоссе племя ампква, – формой похожа на ящик для инструментов, с пеньковой ручкой. Сколько лет я здесь, столько у нее эта сумка. Плетение редкое, я вижу, что внутри: ни помады, ни пудреницы, никакого женского барахла, только колесики, шестерни, зубчатки, отполированные до блеска, крохотные пилюли белеют, будто фарфоровые, иголки, пинцеты, часовые щипчики, мотки медной проволоки. Проходит мимо меня, кивает. Я утаскиваюсь следом за шваброй к стене, улыбаюсь и, чтобы понадежней обмануть ее аппаратуру, прячу глаза – когда глаза закрыты, в тебе труднее разобраться. В потемках она идет мимо меня, слышу, как стучат ее резиновые каблуки по плитке и брякает в сумке добро при каждом шаге. Шагает деревянно. Когда открываю глаза, она уже в глубине коридора заворачивает в стеклянный сестринский пост – просидит там весь день за столом, восемь часов будет глядеть через окно и записывать, что творится в дневной палате. Лицо у нее спокойное и довольное перед этим делом. И вдруг… Она заметила черных санитаров. Они все еще рядышком, шепчутся. Не слышали, как она вошла в отделение. Теперь почувствовали ее злой взгляд, но поздно. Хватило ума собраться и лясы точить перед самым ее приходом. Их лица отскакивают в разные стороны, смущенные. Она, пригнувшись, двинула на них – они попались в конце коридора. Она знает, про что они толковали, и, видно, себя не помнит от ярости. В клочья разорвет черных паразитов, до того разъярилась. Она раздувается, раздувается – белая форма вот-вот лопнет на спине – и выдвигает руки так, что может обхватить всю троицу раз пять-шесть. Оглядывается, крутанув громадной головой. Никого не видать, только вечный швабра – Бромден, индеец-полукровка, прячется за своей шваброй и не может позвать на помощь, потому что немой. И она дает себе волю: накрашенная улыбка искривилась, превратилась в оскал, а сама она раздувается все больше, больше, она уже размером с трактор, такая большая, что слышу запах механизмов у нее внутри – вроде того, как пахнет мотор при перегрузке. Затаив дыхание, думаю: ну все, на этот раз они не остановятся. На этот раз они нагонят ненависть до такого напряжения, что опомниться не успеют – разорвут друг друга в клочья! Но только она начала сгребать этими раздвижными руками черных санитаров, а они потрошить ей брюхо ручками швабр, как из спален выходят больные посмотреть, что там за базар, и она принимает прежний вид, чтобы не увидели ее в натуральном жутком обличье. Пока больные протерли глаза, пока кое-как разглядели спросонок, из-за чего шум, перед ними опять всего лишь старшая сестра, как всегда спокойная, сдержанная, и с улыбкой говорит санитарам, что не стоит собираться кучкой и болтать, ведь сегодня понедельник, первое утро рабочей недели, столько дел… – …Понимаете, понедельник, утро… – Да, мисс Гнусен… – …А у нас столько назначений на это утро… Так что если у вас нет особой надобности стоять здесь вместе и беседовать… – Да, мисс Гнусен… Замолкла, кивнула больным, которые собрались вокруг и смотрят красными, опухшими со сна глазами. Кивнула каждому в отдельности. Четким, автоматическим движением. Лицо у нее гладкое, выверенное, точной выработки, как у дорогой куклы, – кожа будто эмаль телесного цвета, бело-кремовая, ясные голубые глаза, короткий носик с маленькими розовыми ноздрями, все в лад, кроме цвета губ и ногтей да еще размера груди. Где-то ошиблись при сборке, поставили такие большие женские груди на совершенное во всем остальном устройство, и видно, как она этим огорчена. Больные еще стоят, хотят узнать, из-за чего она напала на санитаров; тогда она вспоминает, что видела меня, и говорит: – Поскольку сегодня понедельник, давайте-ка для разгона раньше всего побреем бедного мистера Бромдена и тем, может быть, избежим обычных… Э-э… Беспорядков – ведь после завтрака в комнате для бритья у нас будет столпотворение. Пока они оборачиваются ко мне, я ныряю обратно в чулан для тряпок, захлопываю дочерна дверь, перестаю дышать. Хуже нет, когда тебя бреют до завтрака. Если успел пожевать, ты не такой слабый и не такой сонный, и этим гадам, которые работают в комбинате, сложно подобраться к тебе с какой-нибудь из своих машинок. Но если до завтрака бреют – а она такое устраивала, – в половине седьмого, в комнате с белыми стенами и белыми раковинами, с длинными люминесцентными трубками в потолке, чтобы теней не было, и лица всюду вокруг тебя кричат, запертые за зеркалами, – что ты тогда можешь против ихней машинки? Схоронился в чулане для тряпок, слушаю, сердце стучит в темноте, и стараюсь не испугаться, стараюсь отогнать мысли подальше отсюда, подумать и вспомнить что-нибудь про наш поселок и большую реку Колумбию, вспоминаю, как в тот раз, ох, мы с папой охотились на птиц в кедровнике под даллзом… Но всякий раз, когда стараюсь загнать мысли в прошлое, укрыться там, близкий страх все равно просачивается сквозь воспоминания. Чувствую, что идет по коридору маленький черный санитар, принюхиваясь к моему страху. Он раздувает ноздри черными воронками, вертит большой башкой туда и сюда, нюхает, втягивает страх со всего отделения. Почуял меня, слышу его сопение. Не знает, где я спрятался, но чует, нюхом ищет. Замираю… (Папа говорит мне: замри; говорит, что собака почуяла птицу, где-то рядом. Мы одолжили пойнтера у одного человека в даллз-сити. Наши поселковые псы – бесполезные дворняги, говорит папа, рыбью требуху едят, низкий класс; а у этой собаки – у ней инстинкт! Я ничего не говорю, но уже вижу в кедровом подросте птицу – съежилась серым комком перьев. Собака бегает внизу кругами – запах повсюду, не понять уже откуда. Птица замерла, и покуда так, ей ничего не грозит. Она держится стойко, но собака кружит и нюхает, все громче и ближе. И вот птица поднялась, расправив перья, и вылетает из кедра прямо на папину дробь.) Не успел я отбежать и на десять шагов, как маленький санитар и один из больших ловят меня и волокут в комнату для бритья. Я не шумлю, не сопротивляюсь. Закричишь – тебе же хуже. Сдерживаю крик. Сдерживаю, пока они не добираются до висков. До сих пор я не знал, может это и вправду бритва, а не какая-нибудь из их подменных машинок, но когда они добрались до висков, уже не могу сдержаться. Какая тут воля, когда добрались до висков. Тут… Кнопку нажали: воздушная тревога! Воздушная тревога! – И включает она меня на такую громкость, что звука уже будто нет, все орут на меня из-за стеклянной стены, заткнув уши, лица в говорильной круговерти, но изо ртов ни звука. Мой шум впитывает все шумы. Опять включают туманную машину, и она снежит на меня холодным и белым, как снятое молоко, так густо, что мог бы в нем спрятаться, если бы меня не держали. В тумане не вижу на десять сантиметров и сквозь вой слышу только старшую сестру, как она с гиканьем ломит по коридору, сшибая с дороги больных плетеной сумкой. Слышу ее поступь, но крик оборвать не могу. Кричу, пока она не подошла. Двое держат меня, а она вбила мне в рот плетеную сумку со всем добром и пропихивает глубже ручкой швабры. (Гончая лает в тумане, она заблудилась и мечется в испуге, оттого что не видит. На земле никаких следов, кроме ее собственных, она водит красным резиновым носом, но запахов тоже никаких, пахнет только ее страхом, который ошпаривает ей нутро, как пар.) И меня ошпарит так же, и я расскажу наконец обо всем – о больнице, о ней, о здешних людях… И о Макмерфи. Я так давно молчу, что меня прорвет, как плотину в паводок, и вы подумаете, что человек, рассказывающий такое, несет ахинею, подумаете, что такой жути в жизни не случается, такие ужасы не могут быть правдой. Но прошу вас. Мне еще трудно собраться с мыслями, когда я об этом думаю. Но все – правда, даже если этого не случилось. Когда туман расходится и я начинаю видеть, я сижу в дневной комнате. На этот раз меня не отвели в шоковый шалман. Помню, как меня вытащили из брильни и заперли в изолятор. Не помню, дали завтрак или нет. Наверно, нет. Могу припомнить такие утра в изоляторе, когда санитары таскали объедки завтрака – будто бы для меня, а ели сами – они завтракают, а я лежу на сопревшем матрасе и смотрю, как подтирают яйцо на тарелке поджаренным хлебом. Пахнет салом, хрустит у них в зубах хлеб. А другой раз принесут холодную кашу и заставляют есть, без соли даже. Нынешнего утра совсем не помню. Насовали в меня столько этих штук, которые они называют таблетками, что ничего не соображал, пока не услышал, как открылась дверь в отделение. Дверь открылась – значит, время восемь или девятый, значит, провалялся без памяти в изоляторе часа полтора, техники могли прийти и установить что угодно по приказу старшей сестры, и я даже не узнаю, что! Слышу шум у входной двери, в начале коридора, отсюда не видно. Эту дверь начинают открывать в восемь, открывают-закрывают по сто раз на дню, тыр-тыр, щелк. Каждое утро после завтрака мы рассаживаемся вдоль двух стен в дневной комнате, складываем картинки-головоломки, слушаем, не щелкнет ли замок, ждем, что там появится. Больше-то и делать особенно нечего. Иногда один из молодых врачей, живущих при больнице, приходит пораньше посмотреть на нас до приема лекарств – дпл у них называется. Иногда жена кого-нибудь навещает, на высоких каблуках, сумочку притиснув к животу. Иногда этот дурачок по связям с общественностью приводит учительниц начальной школы; он всегда прихлопывает потными ладошками и говорит, как ему радостно от того, что лечебницы для душевнобольных покончили со старорежимной жестокостью: «Какая душевная обстановка, согласитесь!» Учительницы сбились в кучку для безопасности, а он вьется вокруг, прихлопывает ладошками: «Нет, когда я вспоминаю прежние времена, грязь, плохое питание и, что греха таить, жестокое обращение, я понимаю, дамы: мы добились больших сдвигов!» Кто бы ни вошел в дверь, это всегда не тот, кого хотелось бы видеть, но надежда всегда остается, и, только щелкнет замок, все головы поднимаются разом, как на веревочках. Сегодня замки гремят чудно, это не обычный посетитель. Голос сопровождающего, раздраженный и нетерпеливый: «Новый больной, идите распишитесь». И черные подходят. Новенький. Все перестают играть в карты и «монополию», поворачиваются к двери в коридор. В другой день я бы сейчас мел коридор и увидел, кого принимают, но сегодня, я вам объяснял уже, старшая сестра насовала в меня сто килограммов, и я не в силах оторваться от стула. В другой день я бы первым увидел новенького, посмотрел бы, как он просовывается в дверь, пробирается по стеночке, испуганно стоит, пока санитары не оформят прием; потом они поведут его в душевую, разденут, оставят, дрожащего, перед открытой дверью, а сами с ухмылкой забегают по коридорам, разыскивая вазелин. «Нам нужен вазелин, – скажут они старшей сестре, – для термометра». А она то на одного глянет, то на другого: «Не сомневаюсь, что нужен, – и протянет им банку чуть ли не в полведра, – только смотрите не собирайтесь там все вместе». Потом я вижу в душе двоих, а то и всех троих, вместе с новеньким, они намазывают термометр слоем чуть ли не в палец толщиной, припевая: «О так от, мама, о так от», – потом захлопывают дверь и включают все души, чтоб ничего не было слышно, кроме злого шипения воды, бьющей в зеленые плитки. Чаще всего я в коридоре и все вижу. Но сегодня сижу на стуле и только слышу, как его приводят. И хотя ничего не видать, чувствую, что это не обычный новенький. Не слышу, чтобы он испуганно пробирался по стеночке, а когда ему говорят о душе, не подчиняется с робким, тихим «да», а сразу отвечает зычным смелым голосом, что он и так довольно чистый, спасибо, черт возьми. – С утра меня помыли в суде и в тюрьме вчера вечером. В такси сюда промыли бы до дыр, ей-богу, если бы душ там нашли. Эх, ребята, как меня куда-нибудь переправлять, так драют и до, и после, и во время доставки. Да отвали со своим градусником, Сэм, дай хоть оглядеться в новой квартире. Сроду не был в институте психологии. Больные озадаченно смотрят друг на друга и опять на дверь, откуда доносится голос. А говорит зачем так громко – ведь черные ребята рядом? Голос такой, как будто он над ними и говорит вниз, как будто парит метрах в двадцати над землей и кричит тем, кто внизу. Сильно говорит. Слышу, как идет по коридору, и идет сильно, вот уж не пробирается; у него железо на каблуках и стучит по полу, как конские подковы. Появляется в дверях, останавливается, засовывает большие пальцы в карманы, ноги расставил и стоит, и больные смотрят на него. – С добрым утром, ребята. Над его головой висит на бечевке бумажная летучая мышь – со дня всех святых; он поднимает руку и щелчком закручивает ее. – До чего приятный осенний денек. Разговором он напоминает папу, голос громкий и озорной; но сам на папу не похож: папа был чистокровный колумбийский индеец, вождь – твердый и глянцевый, как ружейный приклад. А этот рыжий, с длинными рыжими баками и всклокоченными, давно не стриженными кудрями, выбивающимися из-под шапки, и весь он такой же широкий, как папа был высокий, – челюсть широкая, и плечи, и грудь, и широкая зубастая улыбка, и твердость в нем другая, чем у папы, – твердость бейсбольного мяча под обшарпанной кожей. Поперек носа и через скулу у него рубец – кто-то хорошо ему заделал в драке, – и швы еще не сняты. Он стоит и ждет, но никто даже не подумал ему отвечать, и тогда он начинает смеяться. Всем невдомек, почему он смеется: ничего смешного не произошло. А смеется не так, как этот, по связям с общественностью, – громко, свободно смеется, весело оскалясь, и смех расходится кругами, шире, шире, по всему отделению, плещет в стены. Не ватный смех по связям с общественностью. Я вдруг сообразил, что слышу смех первый раз за много лет. Он стоит смотрит на нас, откачиваясь на пятки, и смеется, заливается. Большие пальцы у него в карманах, а остальные он оттопырил на животе. Я вижу, что руки у него большие и побывали во многих переделках. И больные и персонал, все в отделении, ошарашены его видом, его смехом. Никто и не подумал остановить его или что-нибудь сказать. Насмеявшись вдоволь, он входит в дневную комнату. Теперь он не смеется, но смех еще дрожит вокруг него, как звук продолжает дрожать в только что отзвонившем большом колоколе, – он в глазах, в улыбке, в дерзкой походке, в голосе. – Меня зовут Макмерфи, ребята, Р. П. Макмерфи, и я слаб до картишек. – Он подмигивает, запевает: – …И стоит мне колоду увидать, я денежки на стол мечу… – И опять смеется. Потом подходит к какой-то кампании картежников, толстым грубым пальцем трогает карты у одного острого, смотрит в них, прищурясь, и качает головой. – Ага, за этим я и прибыл в ваше заведение – развлечь и повеселить вас, чудаки, за картежным столом. На пендлтонской исправительной ферме уже некому было скрасить мне дни, и я потребовал перевода, понятно? Хо-хо, ты смотри, как этот гусь держит карты – всему бараку видно. Я обстригу вас, ребята, как овечек. Чесвик сдвигает свои карты. Рыжий подает ему руку. – Здорово, друг, во что играем? В «тысячу»? То-то ты не очень стараешься прятать карты. У вас тут не найдется нормальной колоды? Тогда поехали – я свою захватил на всякий случай, в ней не простые картинки… Да вы их проверьте, а? Все разные. Пятьдесят две позиции. У Чесвика и так вытаращены глаза, и от того, что он сейчас увидел, лучше с ним не стало. – Полегче, не мусоль; у нас полно времени, наиграемся вдоволь. Я почему люблю играть своей колодой – не меньше недели проходит, пока другие игроки хотя бы масть разглядят. На нем лагерные брюки и рубаха, выгоревшие до цвета снятого молока. Лицо, шея и руки у него темно-малиновые от долгой работы в поле. В волосах запуталась мотоциклетная шапочка, похожая на черный капсюль, через руку переброшена кожаная куртка, на ногах башмаки, серые, пыльные и такие тяжелые, что одним пинком можно переломить человека пополам. Он отходит от Чесвика, сдергивает шапочку и выбивает ею из бедра целую пыльную бурю. Один санитар вьется вокруг него с термометром, но его не поймаешь: только негр нацелился, как он влезает в кучу острых и начинает всем по очереди пожимать руки. Разговор его, подмигивание, громкий голос, важная походка – все это напоминает мне автомобильного продавца, или скотного аукционщика, или такого ярмарочного торговца – товар у него, может, и не главный, и стоит он сбоку, но позади него развеваются флаги, и рубашка на нем полосатая, и пуговицы желтые, и все лица поворачиваются к нему, как намагниченные. – Понимаете, какая история: вышло у меня, по правде сказать, на исправительной ферме несколько теплых разговоров, и суд постановил, что я психопат. Что же я – с судом буду спорить? Да боже упаси. Хоть психопатом назови, хоть бешеной собакой, хоть вурдалаком, только убери меня с гороховых полей, потому что я согласен не обниматься с их мотыгой до самой смерти. Вот говорят мне: психопат – это кто слишком много дерется и слишком много… Кхе… Тут они не правы, как считаете? Где это слыхано, чтобы у человека случился перебор по части баб? Здорово, а тебя как кличут? Я – Макмерфи и спорю на два доллара, что не знаешь, сколько очков у тебя сейчас на руках, – не смотри! Два доллара, ну? Черт возьми, Сэм! Можешь ты хоть полминуты не тыкать своим дурацким градусником? С минуту новенький оглядывал дневную комнату. С одной стороны больные помоложе – они называются острыми, потому что доктора считают их еще достаточно больными, чтобы лечить, – заняты ручной борьбой и карточными фокусами, где надо столько-то прибавить, столько-то отнять и отсчитать, и получается правильная карта. Билли Биббит пробует свернуть самокрутку, Мартини расхаживает и находит вещи под столами и стульями. Острые много двигаются. Они шутят между собой, прыскают в кулак (никто не смеет засмеяться в полный голос – вся медицина сбежится с блокнотами и кучей вопросов) и пишут письма желтыми изжеванными огрызками карандашей. Они стучат друг на друга. Иногда кто-то сболтнет о себе что-нибудь ненароком, а сосед его по столику зевнет, встанет, шасть к большому вахтенному журналу возле сестринского поста и пишет, что услышал, что представляет терапевтический интерес для всего отделения, – для этого, дескать, и заведен вахтенный журнал, говорит старшая сестра, но я-то знаю, что она просто собирает улики, чтобы кого-то из нас послать на правеж в главный корпус, и там ему капитально переберут мозги, чтобы не барахлили. А кто записал сведения в вахтенный журнал, тому против фамилии в списке ставят птичку и завтра позволят спать допоздна. Напротив острых с другой стороны – отходы комбинатского производства, хроники. Этих держат в больнице не для починки, а просто чтобы не гуляли по улице, не позорили марку. Хроники здесь навсегда, признаются врачи. Хроники делятся на самоходов вроде меня – эти еще передвигаются, если их кормить, – на катальщиков и овощей. Мы, хроники, то есть большинство из нас, это машины с внутренними неисправностями, которые нельзя починить, – врожденными неисправностями или набитыми, оттого что человек много лет налетал лицом на твердые вещи и к тому времени, когда больница подобрала его, он уже догнивал на пустыре. А есть среди нас, хроников, и такие, с которыми медицина оплошала сколько-то лет назад, – пришли они острыми, но тут преобразовались. Хроник Эллис пришел острым, и его крепко попортили – поддали лишку в мозгобойной комнате, которую негры зовут шоковый шалман. Теперь он прибит к стене в том же состоянии, в каком его стащили в последний раз со стола, и в той же позе: руки разпялены, ладони согнуты, и тот же ужас на лице. Он прибит к стене, как охотничий трофей. Гвозди выдергивают, когда надо есть, когда хотят прогнать его в постель, когда мне надо подтереть под ним лужу. На прежнем месте он простоял так долго, что моча проела пол и перекрытия, и он то и дело проваливался в нижнюю палату, и там сбивались со счета на каждой проверке. Ракли тоже хроник, поступил несколько лет назад как острый, но с ним перестарались по другому: неправильно перемонтировали что-то в голове. От него тут спасу не было: санитаров пинал, практиканток кусал за ноги – и его отправили на ремонт. Его пристегнули к столу, и после того как закрылась дверь, мы его довольно долго не видели, а перед тем, как дверь закрылась, он подмигнул и сказал уходящим санитарам: «Вы поплатитесь за это, вороные». Привезли его в отделение через две недели обритого, вместо лба жирный лиловый синяк, и над глазами вшито по пробочке размером с пуговку. По глазам было видно, как его выжгли внутри: глаза задымленные, серые и опустелые, как перегоревшие предохранители. Теперь он целый день только тем и занят, что держит перед своим выжженным лицом старую фотокарточку, вертит, вертит ее в холодных пальцах, а карточка давно замусолилась, с обеих сторон стала серой, как его глаза, не поймешь, что на ней и было. Персонал считает Ракли своей неудачей, а я, например, не знаю, может, он и хуже был бы, если бы у них все удалось. Теперь они чинят почти без ошибок. Техники стали опытнее и ловчее. Никаких больше петличек во лбу, никаких разрезов – они проникают через глазницы. Забирают другой раз такого перемонтировать: из отделения уходит злой, бешеный, на весь мир огрызается, а через несколько недель прибывает обратно с синяками вокруг глаз, как после драки, и милее, смирнее, послушнее человека ты не видывал. Случается, месяца через два его отпускают домой – в низко надвинутой шляпе, а под ней – лицо лунатика, как будто ходит и смотрит простой счастливый сон. Прошла успешно, говорят они, а я скажу – еще один робот для комбината, и лучше бы он был неудачей, как Ракли, сидел бы, мусолил свою фотокарточку и пускал слюни. Санитару-карлику иногда удается раздразнить его: он наклоняется поближе и спрашивает: «Слушай, Ракли, как думаешь, чем сейчас твоя жена в городе занимается?» Ракли поднимает голову. Память шуршит о чем-то в попорченном механизме. Он краснеет, и сосуды закупориваются с одного конца. От этого его распирает так, что он едва может протиснуть свистящий звучок сквозь горло. В углах рта вздуваются пузыри, он сильно двигает подбородком, пытается что-то сказать. Когда ему удается выдавить несколько слов, это – тихий хрип, и от него мороз идет по коже: «Н-н-на … Жену! Н-н-на … Жену!» От натуги он тут же теряет сознание. Эллис и Ракли – самые молодые хроники. Полковник Маттерсон – самый старший; это старый окостенелый кавалерист с первой войны, а занимается тем, что задирает тростью юбки проходящим сестрам и обучает какой-то истории по письменам, которые у него на ладони, – любого, кто согласится слушать. В отделении он старше всех, но не дольше всех – жена сдала его всего несколько лет назад, когда самой стало невмоготу ухаживать. Дольше всех в отделении я – со второй мировой войны. Дольше меня – никого. Из больных никого. Старшая сестра тут дольше. Острые с хрониками почти не общаются. Одни у одной стены дневной комнаты, другие – у другой, так велят санитары. Санитары говорят, что так больше порядка, и всем дают понять, что они так хотят. Они вводят нас после завтрака, смотрят, как мы распределимся, и кивают: «Вот правильно, джентльмены, так и надо. Так и оставайтесь». Вообще-то они могли бы и не приказывать: хроники, кроме меня, двигаются мало, а острые говорят, что им и у своей стены неплохо, у хроников, мол, пахнет хуже, чем от грязной пеленки. Но я-то знаю, не из-за вони держатся подальше от хроников, а просто не хотят вспоминать, что такое же может случиться и с ними. Старшая сестра угадывает этот страх и умеет сыграть на нем: если острый начинает дуться, она говорит: ребятки, будьте хорошими ребятками, сотрудничайте, поддерживайте курс учреждения, он выработан, чтобы вас излечить, или кончите на той стороне. (Все в отделении гордятся тем, как сотрудничают больные. У нас есть медная табличка, прибитая к кленовой дощечке: «Поздравляем отделение, обходящееся наименьшим количеством персонала». Это приз за сотрудничество. Он висит на стене над вахтенным журналом точно посредине между хрониками и острыми.) Рыжий новичок Макмерфи живо смекнул, что он не хроник. За минуту осмотрелся в дневной комнате, увидел, что его место среди острых, и сразу шагает туда, ухмыляясь и всем по пути пожимая руки. Чувствую, что всем им там не по себе – из-за шуток его и подначек, из-за того, как он покрикивает на негра, который еще гоняется за ним с термометром, а главное, из-за этого зычного, нахального смеха. Стрелки на контрольном пульте и те от него подергиваются. Острые струхнули, как ребята в классе, когда учительница вышла, а самый шебутной мальчишка начинает ходить на голове и они ждут, что сейчас она вбежит и оставит всех после уроков. Они ерзают и дергаются вместе со стрелками на контрольном пульте; я вижу, что Макмерфи заметил их смущение, но это его не останавливает. – До чего унылая команда, черт возьми. Ребята, кажись вы не такие уж сумасшедшие. – Он старается расшевелить их вроде того, как аукционщик сыплет шутками, чтобы расшевелить публику перед началом торгов. – Кто тут называет себя самым сумасшедшим? Кто у вас главный псих? Кто картами заведует? Я здесь первый день, поэтому хочу сразу представиться нужному человеку – если докажет мне, что о н нужный человек. Так кто здесь пахан-дурак? Говорит он это Билли Биббиту. Он наклонился и смотрит на него так пристально, что Билли вынужден ответить и отвечает с запинкой, что он еще не па-пахан-д-дурак, а п-пока только за-за-заместитель. Макмерфи сует ему большую руку, и Билли ничего не остается, как пожать ее. – Ладно, друг, – говорит Макмерфи, – я, конечно, рад, что ты за-за-заместитель, но поскольку эту лавочку со всеми потрохами я намерен прибрать к рукам, мне желательно потолковать с главным. – Он оглядывается на острых, которые прервали карточные игры, накрывает одну руку другой и щелкает всеми суставами. – Видишь ли, друг, я задумал сделаться здесь игорным королем и наладить злую игру в очко. Так что отведи-ка меня к вашему атаману, и мы с ним решим, кому из нас быть под кем. Всем невдомек, дурака валяет этот широкогрудый человек со шрамом на лице и шалой улыбкой, или он в самом деле такой ненормальный, или и то и другое, но они с большим удовольствием включаются в эту игру. Они видят, как он кладет свою красную лапу на тонкую руку Билли Биббита, и ждут, что скажет Билли. Билли понимает, что отвечать должен он, поэтому оборачивается и выбирает одного из тех, кто играет в «тысячу». – Хардинг, – говорит Билли, – п-по-моему, это к тебе. Ты п-председатель совета па-пациентов. Этот человек хочет с тобой г-говорить. Острые заулыбались, они уже не смущаются, а рады, что происходит что-то необыкновенное. Дразнят Хардинга, спрашивают, он ли пахан-дурак. Он кладет карты. Хардинг весь плоский, нервный, и кажется, что его лицо ты видел в кино – чересчур оно красивое для обыкновенного мужчины. У него широкие худые плечи, и он заворачивает в них грудь, когда хочет спрятаться в себя. Ладони и пальцы у него длинные, белые, нежные – мне кажутся вырезанными из мыла; иногда они выходят из повиновения, парят перед ним сами по себе, как две белые птицы, и он, спохватившись, запирает их между коленями: стесняется своих красивых рук. Он председатель совета пациентов, потому что у него есть документ, где сказано, что он окончил университет. Документ в рамке стоит на его тумбочке рядом с фотографией женщины в купальнике, про которую тоже подумаешь, что видел ее в кино – у нее очень большая грудь, и она пальцами придерживает на ней лифчик купальника, а сама смотрит вбок на фотоаппарат. Позади нее на полотенце сидит Хардинг и выглядит в плавках довольно тощим, будто ждет, что какой-нибудь здоровый парень набросает на него ногой песок. Хардинг всегда хвастается тем, что у него такая жена, самая, говорит, сексуальная женщина в мире и не нарадуется ему по ночам. Когда Билли указал на него, Хардинг развалился на стуле, принял важный вид и говорит потолку, а не Биббиту и Макмерфи: – Этот… Джентльмен записан на прием? – М-мистер м-Макмерфи, вы записаны на прием? Мистер Хардинг занятой человек и без за-записи никого не принимает. – Этот занятой человек Хардинг – он и есть ваш главный псих? – Смотрит на Билли одним глазом, и Билли часто-часто кивает. Доволен, что все обратили на него внимание. – Тогда скажи главному психу Хардингу, что его желает повидать р. П. Макмерфи и что больница тесна для них двоих. Я привык быть главным. Я был главным тракторным наездником на всех лесных делянках северо-запада, я был главным картежником аж с корейской войны, и даже главным полольщиком гороха на этой гороховой ферме в пендлтоне – так что если быть мне теперь психом, то буду, черт возьми, самым отъявленным и заядлым. Скажи вашему Хардингу, что либо он встретится со мной один на один, либо он трусливый койот и чтобы к заходу солнца духу его не было в городе. Хардинг развалился еще сильнее и подцепил большими пальцами лацканы. – Биббит, сообщи этому молодому из ранних Макмерфи, что я встречусь с ним в полдень в главном коридоре и пусть два дымящихся либидо скажут последнее слово в нашем споре. – Хардинг тоже растягивал слова на ковбойский манер, как Макмерфи; но голос тонкий, задыхающийся, и получается смешно. – Можешь честно предупредить его, что я главный псих отделения уже два года и ненормальнее меня нет человека на свете. – Мистер Биббит, можешь предупредить вашего мистера Хардинга, что я такой ненормальный, что голосовал за Эйзенхауэра. – Биббит! Скажи мистеру Макмерфи, что я такой ненормальный, что голосовал за Эйзенхауэра дважды. – А ты передай в ответ мистеру Хардингу, – он кладет обе руки на стол, наклоняется и говорит тихим голосом, – я такой ненормальный, что собираюсь голосовать за Эйзенхауэра и в нынешнем ноябре! – Снимаю шляпу, – говорит Хардинг, наклоняет голову и жмет Макмерфи руку. Мне ясно, что Макмерфи выиграл, хотя не совсем понимаю, что именно. Все острые побросали свои занятия и подошли потихоньку – разобраться, что за птица этот новенький. Ничего похожего в нашем отделении не видели. Расспрашивают его, откуда он и чем занимается, я ни разу не видел, чтобы кого-нибудь так расспрашивали. Он отвечает, что у него призвание. Говорит, что был обыкновенным бродягой, кочевал по лесоразработкам, пока не попал в армию, и армия определила, к чему у него природная склонность: одних она выучивает на сачков, других – на зубоскалов, а его выучила покеру. После этого он остепенился и посвятил себя карточным играм всех рангов. – Играть в карты, быть холостым, жить где хочешь и как хочешь, если люди не помешают, – говорит он, – …Но вы же знаете, как общество преследует человека с призванием. С тех пор как я нашел свое призвание, я обжил столько тюрем в малых городах, что могу написать брошюру. Говорят – закоренелый скандалист. Дерусь, значит. Хреновина это. Когда я был глупым дровосеком и попадал в драку, они не очень-то возражали – это, мол, извинительно, рабочий, мол, человек, он так разряжается. А если ты игрок, и прознали, что ты разок-другой втихаря перекинулся в картишки, ну тут уж и сплевывай только наискось, иначе ты как есть уголовник. Одно время там прямо разорились, катая меня с дачи на дачу. Он трясет головой, надувает щеки. – Но это только поначалу. После я освоился. Честно говоря, до этого срока в пендлтоне – припаяли за оскорбление действием – я не залетал почти целый год. Почему и сгорел. Потерял навык: малый сумел встать с пола и кликнуть полицию раньше, чем я свалил из города. Упорный попался… Он опять хохочет и пожимает руки, а всякий раз, когда негр подступает к нему с термометром, садится к кому-нибудь за стол меряться силой – и скоро он уже знаком со всеми острыми. Пожал руку последнему и тут же перешел к хроникам, как будто между нами и разницы нет. Не поймешь, то ли он вправду такой дружелюбный, то ли из-за игорного интереса знакомится с людьми, которые так плохи, что другой раз даже фамилии своей не знают. Он уже отрывает от стены руку Эллиса и трясет так, словно он политик, и хочет, чтобы его куда-то выбрали, и голос Эллиса не хуже прочих. – Друг, – внушительно говорит он Эллису, – меня зовут р. П. Макмерфи, и мне не нравится, когда взрослый человек делает лужу и полощется в ней. Не пора ли тебе просохнуть? Эллис смотрит на лужу у ног с большим удивлением. – Ой, спасибо, – говорит он и даже делает несколько шагов к уборной, но гвозди отдергивают его руки назад к стене. Макмерфи движется вдоль цепочки хроников, пожимает руки полковнику Маттерсону, Ракли, старику Питу. Он пожимает руки катальщикам, самоходам, овощам, пожимает руки, которые приходится поднимать с колен, как мертвых птиц, заводных птиц – из косточек и проволочек, чудесные игрушки, сработавшиеся и упавшие. Пожимает руки всем подряд, кроме большого Джорджа, водяного психа: Джордж улыбнулся и отстранился от негигиеничной руки, а Макмерфи отдает ему честь и, отходя, говорит своей правой: – Рука, как он догадался, что на тебе столько грехов? Всем понятно, куда он гнет и к чему эта канитель со всеобщим рукопожатием, но это все равно интересней, чем разбирать головоломки. Он твердит, что это необходимое дело, обязанность игрока – пройти и познакомиться с будущими партнерами. Но не сядет же он с восьмидесятилетним органиком, который только одно умеет с картами – взять их в рот и пососать? И все-таки похоже, что он получает от этого удовольствие и что он такой человек, который умеет рассмешить людей. Последний – я. Все еще приклеен к стулу в углу. Дойдя до меня, Макмерфи останавливается, опять зацепляет большими пальцами карманы и, закинув голову, хохочет, словно я показался ему смешнее всех остальных. Сижу, подтянув колени к груди, обхватив их руками, уставился в одну точку, как глухой, а самому страшно от его смеха: вдруг догадался, что я симулирую? – У-ху-ху, – говорит он, – что мы видим? Эту часть помню ясно. Помню, как он закрыл один глаз, откинул голову, поглядел на меня поверх малинового, только-только затянувшегося рубца на носу и захохотал. Я сперва подумал, ему смешно оттого, что у такого, как я, и вдруг индейское лицо, черные, масленые индейские волосы. Или – что я такой слабый. Но тут же, помню, подумал, что он из-за другого смеется: сразу смекнул, что я играю глухонемого, и пусть даже ловко играю, он раскусил меня и смеется, подмигивает, понятно, мол. – А ты что скажешь, вождь? Ты прямо как сидящий бык на сидячей забастовке /сидящий бык (1834-1890) – вождь индейцев племени сиу. С начала 60-х годов до 1877 года воевал с белыми. Убит полицией. (Здесь и далее примечания переводчика)/. – Оглянулся на острых – засмеются ли шутке; но они только хихикнули, и он снова повернулся ко мне, подмигнул: – как звать тебя, вождь? Через всю комнату ответил Билли Биббит: – Ф-фамилия Бромден. Вождь Бромден. Но все зо-зовут его вождь швабра, потому что санитары заставляют его м-много подметать. П-пожалуй, он мало на что еще годится. Глухой. – Билли опустил подбородок на руки. – Если бы я оглох, – он вздохнул, – я б-бы покончил с собой. Макмерфи все смотрел на меня. – Вырастет – довольно высокий будет, а? Интересно, сколько в нем сейчас? – Кажется, ему намеряли два метра один сантиметр; большой, а собственной тени боится. П-просто большой глухой индеец. – Я увидел, как он тут сидит, тоже подумал, похож на индейца. Но Бромден не индейское имя. Из какого он племени? – Не знаю, – сказал Билли. – Когда меня положили, он уже был здесь. – У меня сведения от врача, – сказал Хардинг, – что он только наполовину индеец, колумбийский, кажется, индеец. Это вымершее племя из ущелья Колумбии. Врач сказал, что его отец был вождем племени, откуда и прозвище «вождь». А что касается фамилии Бромден, мои познания в индейской этнографии так далеко не идут. Макмерфи наклонил голову прямо ко мне, так что пришлось смотреть на него. – Это верно? Ты глухой, вождь? – Он г-глухонемой. Макмерфи собрал губы трубочкой и долго смотрел мне в лицо. Потом выпрямился и протянул руку. – Какого лешего, руку-то пожать он может? Хоть глухой, хоть какой. Ей-богу, вождь, пускай ты длинный, но руку мне пожмешь, или буду считать за оскорбление. А оскорблять нового главного психа больницы – не стоит. Сказав это, он оглянулся на Хардинга и Билли и скорчил рожу, но рука была по-прежнему протянута ко мне, большая, как тарелка. Очень хорошо помню эту руку: под ногтями сажа – с тех пор как он работал в гараже; пониже костяшек – наколка, якорь; на среднем пальце пластырь, отставший по краям. Суставы остальных покрыты шрамами и порезами, старыми, новыми. Помню, что ладонь была ровная и твердая, как дерево, от долгого трения о ручки топоров и мотыг – не подумаешь, что ладонь игрока. Ладонь была в мозолях, мозоли потрескались, в трещины въелась грязь. Дорожная карта его странствий по западу. Его рука с шершавым звуком прикоснулась к моей. Помню, как сжали мою руку его толстые сильные пальцы, и с ней произошло что-то странное, она стала разбухать, будто он вливал в нее свою кровь. В ней заиграла кровь и сила. Помню, она разрослась почти как его рука… – Мистер Макморри. – Мистер Макморри, вы не могли бы подойти? Это старшая сестра. Черный с термометром сходил за ней. Она стоит, постукивая этим термометром по своим часам, глаза жужжат, обмеривая нового пациента. Губы сердечком, как у куклы, готовы принять пластмассовый сосок. – Мистер Макморри, санитар Уильямс говорит, что вы не выразили желания принять душ после прихода. Это правда? Поймите, пожалуйста, мне приятно, конечно, что вы взяли на себя труд познакомиться с остальными пациентами отделения, но всему свое время, мистер Макморри. Мне жаль разлучать вас с мистером Бромденом, но поймите: каждый должен… Выполнять правила. Он закидывает голову, подмигивает, показывая, что она его не обманет, так же как я не обманул. И с минуту смотрит на нее одним глазом. – Знаете, – говорит он, – так вот мне всегда кто-нибудь объясняет насчет правил… Он улыбается ей, она – ему обратно, примериваются друг к другу. – …Когда понимает, что я поступлю как раз наоборот. И отпускает мою руку. На стеклянном посту старшая сестра открыла пакет с иностранной надписью и набирает в шприц травянисто-молочную жидкость из пузырька. Одна из младших сестер, барышня с блуждающим глазом, который опасливо заглядывает через плечо, пока другой занят обычным делом, взяла подносик с полными шприцами, но не уходит. – Мисс Гнусен, какое у вас впечатление от нового пациента? Он симпатичный, общительный и все такое, но, извините, мне кажется, что он хочет здесь верховодить. Старшая сестра проверяет острие иглы на пальце. – Боюсь, – она протыкает резиновую пробку пузырька и вытягивает поршень, – что намерение у нового пациента именно такое: верховодить. Он из тех, кого мы называем манипуляторами, мисс Флин, эти люди используют все и вся для своих целей. – Да? Но… В психиатрической больнице? Какие же могут быть цели? – Самые разные. – Она спокойна, улыбается, сосредоточенно наполняет шприц. – Комфорт, удобная жизнь, например; возможно, власть, уважение; денежные приобретения… Возможно, все вместе. Иногда цель манипулятора – развал отделения ради развала. Есть такие люди в нашем обществе. Манипулятор может влиять на других пациентов и разложить их до такой степени, что месяцы уйдут на восстановление налаженного когда-то порядка. При нынешнем либеральном подходе в психиатрических больницах это сходит им с рук. Несколько лет назад было иначе. Помню, несколько лет назад у нас в отделении был больной – некий мистер Тейбер, это был невыносимый манипулятор. Недолгое время. – Она отрывается от работы и держит полузаполненный шприц перед лицом, как маленький жезл. Глаза рассеянные – в них приятное воспоминание. – Мистер Тейбер, – повторяет она. – Нет, правда, мисс Гнусен, – говорит младшая, – чего ради разваливать отделение? Какие мотивы… Старшая сестра обрывает ее, снова вонзив иглу в пробку; наполняет шприц, выдергивает, кладет на поднос. Я вижу, как ее рука тянется к следующему пустому шприцу: выпад, роняет кисть, опускается. – Вы, кажется, забываете, мисс Алин, что наши пациенты – сумасшедшие. Если что-то мешает ее хозяйству действовать, как точной, смазанной, отлаженной машине, старшая сестра выходит из себя. Малейший сбой, непорядок, помеха, и она превращается в белый тугой комок ярости, и на комок этот натянута улыбка. Она ходит по отделению, лицо ее между носом и подбородком надрезано все той же кукольной улыбкой, то же спокойное жужжание идет из глаз, но внутри она напряжена, как сталь. Я знаю это, потому что чувствую. И не расслабится ни на грамм, пока нарушителя не обротают, – как она говорит, не приведут в соответствие. Под ее руководством внутренний мир – отделение – почти всегда находится в полном соответствии. Но беда в том, что она не может быть в отделении постоянно. Часть ее жизни проходит во внешнем мире. Так что она не прочь и внешний мир привести в соответствие. Трудится она вместе с другими такими же, я их называю комбинатом – это громадная организация, которая стремится привести в соответствие внешний мир так же, как приведен внутренний. Старшая сестра – настоящий ветеран этого дела, занимается им бог знает сколько лет: давным-давно, когда я поступил к ним из внешнего мира, она уже была старшей сестрой на прежнем месте. Я замечаю, что с каждым годом умения у нее прибавляется и прибавляется. Опыт закалил и укрепил ее, и теперь она прочно держит власть, распространяющуюся во все стороны по волосковым проводам, невидимым для посторонних глаз, только не моих: я вижу, как она сидит посередь этой паутины проводов, словно сторожкий робот, нянчит свою сеть со сноровкой механического насекомого, зная, куда тянется каждый проводок, в какую секунду и какой ток надо послать по нему, чтобы добиться нужного результата. В армейском учебном лагере, до того как меня наладили в германию, я был помощником электрика и за год колледжа кое-что узнал об электронике – мне известно, как образуются такие штуки. А мечтает она, сидя в середке этой сети, о мире, действующем исправно и четко, как карманные часы со стеклянным донцем, о месте, где расписание нерушимо и пациенты, которые находятся не во внешнем мире, смирны под ее лучом, потому что все они хроники-катальщики с катетерами в штанинах, подсоединенному к общему стоку под полом. Годами она подбирала свой идеальный персонал: врачи всех возрастов и мастей появлялись перед ней со своими идеями о том, как нужно вести отделение, у иных даже характера не хватало, чтобы постоять за свои идеи, и каждый из них, изо дня в день обжигаясь о сухой лед ее глаз, отступал в необъяснимом ознобе. «Говорю вам, я не понимаю, в чем дело, – жаловались они кадровику. – С тех пор, как я работаю в отделении с этой женщиной, мне кажется, что в жилах у меня течет аммиак. Меня бьет дрожь, мои дети не хотят сидеть у меня на коленях, жена не хочет со мной спать. Настаиваю на переводе – нервный уголок, алкодром, педиатрия, мне все равно!» И так шло у нее год за годом. Врачи держались кто три недели, кто три месяца. Наконец она остановилась на этом маленьком человеке, у которого широкий лоб и широкие мясистые щеки, а на уровне глазок голова сужена так, словно он носил слишком узкие очки, носил так долго, что примял виски, и теперь он привязывает свои окуляры шнурком к пуговице на воротничке; они качаются коромыслом на малиновом седельце его маленького носа, кренятся то влево, то вправо, и, чтобы сидели ровно, он должен наклонять голову, когда говорит. Вот этот доктор – по ней. Трех своих дневных санитаров она подбирала еще дольше и перепробовала тысячи. Они проходили вереницей черных, угрюмых, толстоносых масок, и каждый начинал ненавидеть ее, кукольную ее белизну с первого взгляда. С месяц она проверяла их ненависть, потом спроваживала, потому что мало ненавидели. Наконец, она собрала эту тройку – не враз, а по одному, за несколько лет, вплела в свою схему, в свою сеть и теперь вполне уверена, что они годны – ненависти хватит. Первого она добыла лет через пять после того, как я поступил в отделение, – это жилистый покоробленный карлик цвета холодного асфальта. Его мать изнасиловали в Джорджии, а отец в это время стоял рядом, привязанный плужными постромками к горячей чугунной печке, и кровь текла у него по ногам в ботинки. Мальчик же, пяти лет от роду, наблюдал из чулана одним глазом в дверную щелку и с тех пор не вырос ни на миллиметр. Теперь его тонкие дряблые щеки свисают из-подо лба так, словно на переносице уселась летучая мышь. Веки из тонкой серой замши, и он чуть-чуть поднимает их при появлении каждого нового белого – глянет из-под них, осмотрит человека с ног до головы и кивнет, вроде: ага, так оно и есть, как я думал. Он вышел на работу с носком, набитым мелкой дробью – пациентов приводить в чувство, но она ему сказала, что теперь так не принято, велела оставить глушилку дома и обучила своему методу: не показывай ненависти, будь спокойным и жди, жди маленькой форы, маленькой слабины, а уж тогда накидывай веревку и тяни, не отпускай. Все время. Вот как их приводят в чувство, учила она. Остальные появились двумя годами позже с промежутком в месяц, и до того похожие, что я подумал, она заказала копию с того, который пришел раньше. Оба высокие, узкие, костлявые, и на лицах их высечено выражение, которое никогда не меняется, – как кремневые наконечники стрел. Глаза – шила. Коснешься волос, и они сдирают с тебя кожу. Все трое черные, как телефоны. Это она по прошлым санитарам поняла: чем они чернее, тем охотней занимаются мытьем, и уборкой, и наведением порядка в отделении. Форма, например, у всех троих всегда белее снега. Белая, холодная и жесткая, как у нее самой. Все трое носят белоснежные крахмальные штаны, белые рубашки с кнопками на боку и белые туфли, отполированные, как лед; туфли бесшумного хода, на красном каучуке. Идут по коридору, и – ни звука. Только пациент задумал побыть сам с собой или с другим пошептаться, тут же откуда ни возьмись этот в белом. Пациент забился в уголок, и вдруг – писк, и щека заиндевела, он оборачивается, а там перед стеной парит холодная каменная маска. Он видит только черное лицо. Тела нет. Стены белые, как их форма, вылизаны, как дверца холодильника, только черное лицо и руки парят перед ней, словно призрак. Их натаскивают годами, и они все лучше настраиваются на волну старшей сестры. Один за другим они отключаются от прямого провода – работают по лучу. Она никогда не отдает приказов громким голосом, не оставляет письменных распоряжений, которые могут попасться на глаза посетителю – чьей-нибудь жене или той же учительнице. Нужды нет. Они держат связь на высоковольтной волне ненависти, и санитары исполняют ее приказание раньше, чем оно придет ей в голову. Персонал ее подобран, и отделение – в тисках четкости, как часы вахтенного. Все, что люди подумают, сделают, скажут, расчислено на несколько месяцев вперед по заметкам, сделанным старшей сестрой в течение дня. Их отпечатают и введут в машину – слышу, гудит за стальной дверью в тылу сестринского поста. Машина выбросит карты дневного распорядка с узором из перфораций. В начале каждого дня карту др с сегодняшней датой сунули в прорезь стальной двери – и загудели стены: шесть тридцать, вспыхивает в спальне свет, санитары растолкали острых, и они слезают с постелей – натирать полы, вытряхивать пепельницы, зашлифовывать царапины на стене, где вчера закоротился один старик и отбыл в жуткой спирали дыма и запаха жженой резины. Катальщики спускают на пол мертвые ноги-колоды и как сидячие статуи ждут, чтобы кто-нибудь подогнал кресло. Овощи писают в постель, замыкают цепь звонка и электрошока, их сбрасывает на кафель, санитары обдают их из шланга, одевают в новое зеленое. Шесть сорок пять, зажужжали бритвы, острые выстроились по алфавиту перед зеркалами, а, б, в, г, д… Кончились острые, подходят самоходы-хроники вроде меня, потом катят катальщики. Остались три старика с желтой плесенью на дряблых подбородках – этих бреют в дневной комнате прямо в шезлонгах, пристегнув лбы ремнями, чтобы головы не мотались под бритвой. Иногда по утрам, особенно в понедельник, прячусь, увиливаю от расписания. В другие дни думаю, что хитрее будет встать на свое место в алфавите между «а» и «в» и идти маршрутом, как все, не поднимая ног, – мощные магниты в полу таскают людей по отделению, как кукол за ширмой. Семь, открывается столовая, тут очередь задом наперед: катальщики, потом самоходы, потом острые берут подносы, кукурузные хлопья, бекон, яйца, поджаренный хлеб – а нынче утром персик-консерв на драной зеленой салатине. Некоторые острые подают подносы катальщикам. Катальщики по большей части просто обезножевшие хроники, едят сами, но у тех троих ниже щек ничего не действует да и выше – мало что. Называются овощами. Санитары ввозят их, когда все уселись, подкатывают к стене и берут одинаковые подносы со слякотной снедью и белым диетлистком. На листке у этой беззубой тройки значится «мягкая механическая»: яйца, ветчина, хлеб, бекон, все пережевано по двадцать два раза нержавеющей машиной на кухне. Видел, как она вытягивает суставчатые губы вроде пылесосного шланга и с коровьим звуком плюхает комок жеваной ветчины на тарелку. Санитары кочегарят слишком быстро, розовые жевалки овощей не поспевают глотать, и мягкая механическая выдавливается на их подбородочки, капает на зеленое. Санитары ругают овощей, растягивают им рты пошире, вертанув ложкой, словно глазок на картофелине вырезают: «Этот старый бздун Бластик разваливается у меня на глазах. Не пойму, то ли он у меня ветчинный кисель глотает, то ли свой язык по кускам». Семь тридцать, обратно в дневную комнату. Старшая сестра глядит сквозь свое спецстекло – до того отмыто, что не знаешь, есть оно или нет его, – поглядела, кивнула про себя, отрывает листок календаря, еще одним днем ближе к цели. Нажимает кнопку запуска всего. Слышу, буррум, тряхнули где-то железный лист. Все по местам. Острые: сесть вдоль своей стены, ждать, когда принесут карты и «монополию». Хроники: сесть вдоль своей стены, ждать складных головоломок из коробки красный крест. Эллис: на место у стены, руки поднять, ждать гвоздей, писать по ноге. Пит: качай головой, как болванчик. Сканлон: шевели на столе корявыми руками, собирай воображаемую бомбу, чтобы взорвать воображаемый мир. Хардинг: начинай говорить, маши голубиными руками, запирай их в подмышках – взрослым не положено так махать красивыми руками. Сефелт: ныть, что зубы болят и волосы выпадают. Все разом: вдох… Выдох… По порядку; частота сердцебиения задана в карте др. Слышно, шарики на местах, все катаются в обойме. Как в мире комикса, где фигурки, плоские, очерченные черным, скачут сквозь дурацкую историю… Она была бы смешной, да фигурки – живые люди. Семь сорок пять, санитары идут вдоль цепи хроников, ставят катетеры тем, кто сидит спокойно. Катетеры – презервативы б. У. С отстриженными макушками; резиновыми кольцами их крепят к резиновой трубке, которая идет под штаниной к пластиковому мешку с надписью: повторному использованию не подлежит; моя работа – споласкивать их в конце дня. Презервативы крепят пластырем к волосам, на ночь сдирают, и старые катетерные хроники – безволосые, как младенцы. Восемь часов, стены жужжат, гудят вовсю. Репродуктор в потолке говорит: «Лекарства» – голосом, одолженным у старшей сестры. Смотрим на ее стеклянный ящик, но она далеко от микрофона, за три метра от микрофона, учит одну из младших аккуратно и по порядку раскладывать лекарства на подносе. Перед стеклянной дверью выстраиваются острые а, б, в, г, д, за ними самоходы, за ними катальщики (овощам дадут позже в ложке яблочного пюре). Подходят по одному, получают облатку в бумажном стаканчике, закидывают ее в горло, младшая сестра наливает в стаканчик воду, и они запивают облатку. Иногда какой-нибудь бестолковый спросит, что ему велят глотать. – Секундочку, детка, что это за красненькие две, кроме витамина? Знаю его. Это высокий ворчливый острый, его и так уже считают смутьяном. – Лекарство, мистер Тейбер, оно вам полезно. Давайте примем. – Нет, я спрашиваю, какое лекарство. Сам вижу, черт возьми, что таблетки… – Примите их, мистер Тейбер… Ну, ради меня, хорошо? – Бросила взгляд на старшую сестру – как воспримут ее тактику улещивания, – и опять поворачивается к больному. Он все еще не хочет принимать неизвестное лекарство. – Я не люблю склок. Но и не люблю глотать неизвестные предметы. Почем я знаю, может, это из тех хитрых лекарств, которые делают тебя не тем, кто ты есть? – Не волнуйтесь, мистер Тейбер. Но тихо подошла уже старшая сестра, взяла его за руку и парализовала до самого плеча. – Ничего, мисс Флинн, – говорит она. – Если мистер Тейбер решил вести себя как ребенок, то и обращаться с ним будут соответственно. Мы старались быть внимательными и ласковыми. Очевидно, это не метод. Враждебность и враждебность, вот чем он нас отблагодарил. Можете идти, мистер Тейбер, если не хотите принять лекарство орально. – Я просто хотел узнать, чер… – Можете идти. Она отпускает его руку, он уходит, ворча, и все утро моет уборную, недоумевая насчет облаток. Однажды я сделал вид, что проглотил облатку, а сам спрятал под языком и потом разломил в чулане для тряпок. За секунду, прежде чем она рассыпалась в белую пыль, я увидел, что это – миниатюрная электронная схема вроде тех, с какими я возился в радарных частях, – микроскопические проводки, шины, транзисторы, сделано так, чтобы разложиться при соприкосновении с воздухом… Восемь двадцать, вносят карты и головоломки… Восемь двадцать пять, один острый вспоминает, как подглядывал за своей сестрой в ванной; трое соседей по столу, сбивая друг друга с ног, бросаются записывать это в вахтенный журнал… Восемь тридцать, открылась дверь отделения, рысью вбегает пара техников, пахнут вином; техники всегда идут быстрым шагом или рысью, потому что всегда сильно клонятся вперед и надо быстро подставлять под себя ноги. Всегда клонятся вперед и всегда пахнут вином так, как будто стерилизовали свои инструменты в вине. Захлопывают за собой лабораторную дверь, а я мету рядом и слышу их голоса сквозь яростное ззз-т, ззз-т, ззз-т стали по бруску. – Что за ремонт тут у нас в такую несусветную рань? – Какому-то интересану поставить встроенный обтекатель любопытства. Она говорит, срочная работа, а я даже не уверен, есть ли у нас хоть штука в запасе? – Можно позвонить в ибм, чтобы подослали, дай-ка я справлюсь в инструменталке.. – Эге, и прихвати там бутылку этой пшенной: до того дошел, что простейшего сопротивления сменить не могу, пока не поправлюсь. А-а, черт, все равно лучше, чем в гараже работать… Речь у них слишком быстрая и звонкая на воспроизведении – как в мультипликации. Я отхожу со щеткой дальше, чтобы не застали за подслушиванием. Два больших санитара поймали Тейбера в уборной и волокут в матрацную. Одному он заехал по щиколотке. Кричит как резаный. Удивляюсь, до чего беспомощен в их руках – словно стянут черными обручами. Они заваливают его ничком на матрац. Один сел ему на голову, другой рванул штаны на заду и растаскивает материю: персиковый зад Тейбера смотрит из продранной салатины. Он задушенно ругается в матрац, а тот, что сидит у него на голове, приговаривает: «О так от, миста Тейба, о так от…» По коридору подходит старшая сестра, обмазывая длинную иглу вазелином, закрывает за собой дверь, секунду их не видно, потом выходит, вытирая иглу лоскутом от штанов Тейбера. Банку с вазелином оставила в комнате. Пока санитар не закрыл за ней дверь, я вижу, что тот, который еще сидит на голове у Тейбера, промокает его бумажной салфеткой. Они там долго, наконец дверь открывается и Тейбера переносят в лабораторию напротив. Все зеленое с него сорвано, и он завернут в мокрую простыню. Девять, молодые врачи-стажеры, все с кожаными локтями, пятьдесят минут расспрашивают острых, что они делали, когда были мальчиками. Старшей сестре их короткая стрижка подозрительна, и эти пятьдесят минут для нее – тяжелое время. Пока они здесь, в механизмах сбои, а сама хмурится и делает заметки – проверить личные дела этих ребят, не было ли нарушений за рулем и тому подобного… Девять пятьдесят, молодые врачи уходят, механизмы снова заработали ровно. Сестра наблюдает за дневной комнатой из стеклянного ящика; в картине перед ней – снова чистота вороненой стали, четкое упорядоченное движение, как в цепочке комиксов. Тейбера выкатывают из лаборатории на каталке. – Пришлось сделать еще укол, когда очнулся во время пункции, – говорит ей техник. – Как считаете, раз уж занялись им, может, его прямо в первый корпус, прозвонить на эш – и снотворное сэкономим? – Прекрасная мысль. А потом, пожалуй, на энцефалографию, проверим голову, нет ли показаний к тому, чтобы радикально заняться мозгом. Техники рысцой убегают, толкая каталку с пациентом, как в комиксах или в кукольном представлении, где должно быть смешно, когда куклу лупцует черт или заглатывает улыбающийся крокодил… Десять часов, приносят почту. Иногда дают надорванный конверт. Десять тридцать, приходит во главе дамского клуба этот, по связям с общественностью. Хлопает толстыми ладонями в дверях дневной комнаты. – А, привет, ребята; не вешать носа, не вешать… Оглядитесь, девочки, правда, светло, правда, чисто? Это мисс Гнусен. Я выбрал это отделение, потому что это ее отделение. Девочки, она как мать. Не в смысле возраста, вы понимаете, девочки… Воротничок у связей с общественностью такой тесный, что у него распухает лицо, когда он смеется, – а смеется он почти все время, не понимаю над чем, смеется дробно, высоким голосом, как будто сам хотел бы перестать, но не может. Лицо раздутое, красное, круглое – прямо шарик с нарисованным лицом. Лицо без волос, да и на голове их столько, что даже считать не стоит; кажется, что он их когда-то наклеил, а они не держатся и падают, какие – в манжеты, какие – за шиворот, какие – в карман рубашки. Поэтому, наверно, и воротничок носит тугой – чтобы поменьше волос набивалось. Потому, может, и смеется все время, что шею щекочут. Водит экскурсии – серьезные женщины в клубных жакетах кивают головами, а он показывает, насколько тут все усовершенствовалось в последние годы. Показывает телевизор, кожаные кресла, гигиенические фонтанчики для питья; потом идут на пост пить кофе. А иногда стоит один и хлопает в ладоши (слышно, что влажные), хлопнет раза два-три, тут они совсем слипнутся, и, держа их под одним из своих подбородков, как молельщик, он начинает вертеться. Вертится, вертится посреди комнаты, дико глядит на телевизор, на стены с новыми картинками, на фонтанчик для питья. И смеется. Что он увидел смешного, нам никогда не говорит; я смешного ничего не вижу – только что он вертится вроде резиновой игрушки… Толкнешь его, а у него низ утяжеленный, он сразу откачнулся назад – и дальше вертеться. Никогда-никогда не смотрит людям в лицо. Десять сорок, сорок пять, пятьдесят, больные входят и выходят – на эт, на тт, на фт, на процедуры в странных комнатках, где стены никогда не бывают одинаковыми, а полы наклонные. Машины вокруг набрали обороты, гудят дружно. Помню, так же как отделение, гудела прядильная фабрика, когда наша футбольная команда прилетела на матч с калифорнийской школой. Сезон у нас был удачный, и городские патриоты так увлеклись и возгордились, что отправили нас самолетом в калифорнию сыграть с местной школой. После прилета нам надо было сходить на предприятие. Наш тренер любил доказывать, что спорт способствует образованности – поездки расширяют кругозор, и в каждой поездке перед матчем вел команду на молочный завод, на консервный завод или на свекольную ферму. А в калифорнии это оказалась прядильная фабрика. Когда мы пришли на фабрику, большинство ребят быстренько посмотрели там кое-что и убрались в автобус играть в карты на чемоданах, а я остался в углу, чтобы не мешать негритянкам, бегавшим туда-сюда в проходах между машинами. Фабрика, весь этот гул, стук, стрекот машин и людей, это упорядоченное снование нагнали на меня какой-то сон. Вот почему я остался, а еще потому, что вспомнил, как под конец мужчины нашего племени подались из поселка на плотину – работать у камнедробилки. Тот же лихорадочный порядок, усыпленные однообразной работой лица… Я хотел уйти с командой, но не мог. Дело было утром в начале зимы, и я еще не снял куртку, нам их дали за первое место в чемпионате, красно-зеленые куртки с кожаными рукавами и вышитым на спине футбольным мячом – эмблемой победителей, и вот многие негритянки стали поглядывать на мою куртку. Я снял ее, но они все равно поглядывали. Тогда я был гораздо больше. Одна девушка бросила свою машину, огляделась в проходе – нет ли поблизости мастера – и подошла ко мне. Спросила, будем ли мы играть сегодня вечером с местной школой, сказала, что брат ее играет у них центральным защитником. Мы поговорили о футболе, о том о сем, и я заметил, что ее лицо кажется нечетким, как в тумане. Это хлопковый пух носился в воздухе. Я сказал ей про пух. Сказал, что глядишь на ее лицо как будто в тумане утром во время охоты на уток; она повела глазами и прыснула в кулак. «Скажи, зачем бы это я тебе понадобилась в шалаше на охоте?» Я сказал, что дал бы ей поиграть моим ружьем, и девушки по всей фабрике тоже прыснули в кулаки. Я и сам немного посмеялся своему находчивому ответу. Так мы болтали и смеялись, и вдруг она схватила мои запястья, впилась в них пальцами. Лицо ее стало четким-четким, и я увидел, что ей очень страшно. «Да, – зашептала она, – да, большой, увези меня. С этой фабрики, из этого города, от жизни этой. Куда-нибудь, на охоту, в шалаш. Все равно куда. А, большой?» Ее темное красивое лицо сияло передо мной. Я разинул рот, не знал, что ответить. Мы стояли, сцепившись, секунды две; потом в фабричном гуле послышался сбой, и что-то потащило ее от меня. Какая-то струна, которой я не видел, была прицеплена к цветастой красной юбке и теперь утаскивала девушку назад. Ногти ее проскребли по моим ладоням, и, как только мы расцепились, темное лицо снова смазалось за летучей пеленой волокон, стало мягким и поплыло, как тающий шоколад. Она засмеялась, повернулась, и под взлетевшей юбкой мелькнуло желтое бедро. Подмигнула мне через плечо и побежала к машине, где лента хлопка уже стекала на пол, подхватила ее, легко и беззвучно кинулась в проход между машинами, чтобы сунуть ленту в приемник, и скрылась за углом. Крутились, вертелись веретена, мелькали челноки, катушки захлестывали удавками воздух, среди беленых стен, серо-стальных машин сновали девушки в цветастых юбках, сплошная паутина бегучих белых нитей стягивала фабрику в одно целое – все это засело в голове, нет-нет да и вспомнится, как погляжу на наше отделение. Да. Это я знаю точно. Отделение – фабрика в комбинате. Здесь исправляют ошибки, допущенные в домах по соседству, в церквах и школах, – больница исправляет. Когда готовое изделие возвращают обществу полностью починенное, не хуже нового, а то и лучше, у старшей сестры сердце радуется; то, что поступило вывихнутым, неродным, теперь исправная, пригнанная деталь, гордость всего коллектива, наглядное чудо. Смотри, как он скользит по земле с припаянной улыбкой и плавно входит в жизнь уютного квартальчика, где как раз роют траншеи под городской водопровод. И счастлив этим. Наконец-то приведен в соответствие… «Ох, никогда не видела, чтобы человек так переменился, как Максвелл Тейбер после больницы; небольшие синяки вокруг глаз, чуть осунулся, но вы знаете – это другой человек. Ей-богу, современная американская наука просто…» И свет в полуподвальном окне у него горит за полночь, элементы замедленного действия, установленные техниками, придали его пальцам нужную ловкость и проворство, и он склоняется над усыпленными телами жены, обеих дочерей, четырех- и шестилетней, соседа, с которым играет в кегли по понедельникам, – приводит их в соответствие, как привели его. Так это распространяют. Через заданное число лет, когда он сработался, город любит его, как родного, газета печатает прошлогодний снимок, где он помогает бойскаутам в день уборки кладбища, жена получает от директора школы письмо о том, что Максвелл Уилсон Тейбер заражал своим примером молодежь нашей прекрасной общины. Даже бальзамировщики, эта парочка выжиг и крохоборов, и те не устояли. «Нет, ты глянь: а все-таки макс Тейбер был правильный мужик. Давай-ка пустим его под дорогой тридцаткой и разницу с жены не возьмем. Гори оно огнем, давай за наш счет». Такая удачная выписка – это изделие, которое радует старшую сестру, говорит о ее мастерстве и успехах производства в целом. Такая выписка – общая радость. А первично поступивший – другое дело. Даже над самым смирным поступившим надо потрудиться, чтобы вошел в колею, а кроме того, неизвестно же, когда поступит именно такой чересчур вольный, который станет все портить налево и направо, устроит черт знает что, нарушит плавность работы в отделении. А я ведь говорю, что если что-то нарушает плавность, старшая сестра выходит из себя. Перед полуднем опять завели туманную машину, но пустили не на полную мощность – он не такой густой, кое-что вижу, если напрягусь. Когда-нибудь перестану напрягаться, сдамся окончательно, заблужусь в тумане, как случалось уже с некоторыми хрониками, – но пока что меня занимает этот новенький, интересно, как ему понравится групповое собрание. Десять минут первого, туман совсем рассеялся, санитары велят острым расчистить место для собрания. Из дневной комнаты все столы переносят в ванную напротив, пол свободен, говорит Макмерфи, можно начинать танцульку. Старшая сестра наблюдает через окно. Вот уже три часа она не сходит со своего места перед окном – даже пообедать. Столы из комнаты вынесены, и в час из своего кабинета в конце коридора идет доктор, проходит мимо наблюдательного окна, кивает сестре, садится на стул слева от двери. Больные садятся после него, потом собираются младшие сестры и молодые врачи. Все уселись, старшая сестра встает за окном, уходит в глубину поста к стальному пульту с кнопками и ручками, переводит все хозяйство на какой-то автопилот – пока сама в отлучке – и является в дневную комнату с вахтенным журналом и корзиной записей. Она пробыла тут полдня, но форма на ней по-прежнему такая накрахмаленная и жесткая, что нигде не гнется, а только ломается на суставах с треском мороженой холстины. Села справа от двери. Только села, поднимается на ноги старик Пит Банчини, качает головой и хрипит: – Я устал. Ох боже мой. Ох, ужасно устал… Каждый раз так, когда в отделении появился новый человек, который будет его слушать. Старшая сестра не оглядывается на Пита. Просматривает бумажки из корзины. – Пусть кто-нибудь сядет рядом с мистером Банчини, – говорит она. – Успокойте его, чтобы мы могли начать собрание. Отправляется Билли Биббит. Пит повернулся к Макмерфи и наклоняет голову то налево, то направо, как красный сигнал на железнодорожном переезде. Он проработал на железной дороге тридцать лет, полностью износился, но еще действует – по памяти. – Я уста-ал, – говорит он и качает головой перед Макмерфи. – Успокойся, Пит, – говорит Билли и кладет веснушчатую руку ему на колено. – Ужасно устал… – Я знаю, Пит. – Похлопал по костлявому колену, и Пит убирает голову, понимает, что сегодня никто не прислушается к его жалобе. Сестра снимает с руки часы, смотрит на настенные, заводит свои, кладет в корзину, чтобы видеть циферблат. Вынимает из корзины папку. – Итак. Начнем собрание? Обводит взглядом публику – не вздумает ли кто-нибудь прервать ее еще раз, – лицо с застывшей улыбкой поворачивается над воротником. Люди прячут глаза, все ищут у себя заусеницы. Кроме Макмерфи. Он добыл себе кресло в углу, уселся так, словно завладел им навеки, и наблюдает за каждым ее движением. Шапочка туго натянута на рыжую голову, как будто он сейчас поедет на мотоцикле. Колода карт у него на коленях разваливается надвое, снятая одной рукой, и со звучным хлопком в тишине соединяется вновь. Рыщущий взгляд сестры задержался на нем. Она видела, что все утро он резался в покер, и, хотя деньги в игре не ходили, она подозревает, что он не из тех, кто вполне удовлетворится здешним правилом играть только на спички. Колода с шелестом распадается и снова захлопывается, после чего вдруг исчезает под одной из широких ладоней. Сестра смотрит на свои часы, вытягивает из папки бумажную полоску, смотрит на нее и всовывает обратно в папку. Кладет папку, берет вахтенный журнал. Эллис, прибитый к стене, закашлялся; она ждет, когда он перестанет. – Итак. В пятницу мы закончили собрание разговором о том, что у мистера Хардинга… Сложности с его молодой женой. Он заявил, что его жена наделена необычайно большой грудью и это смущало его, так как привлекало на улице взгляды мужчин. – Она раскрывает вахтенный журнал на страницах, заложенных бумажными полосками. – Согласно записям, оставленным в журнале нашими пациентами, от мистера Хардинга слышали, что она «Дает мерзавцам все основания смотреть». Слышали также его признание, что он, возможно, давал ей основания искать внимания на стороне. Слышали и такое его высказывание: «Моя милая, но малограмотная жена считает, что любое слово или жест, лишенные налета портовой грубости и животной силы, – это слово и жест изнеженного декадента». Дальше читает про себя, потом закрывает журнал. – Кроме того, он заявлял, что большая грудь жены иногда вызывала у него ощущение собственной неполноценности. Итак. Кто-нибудь желает коснуться этой проблемы? Хардинг закрыл глаза, все молчат. Макмерфи оглядывает их – не хочет ли кто ответить, – потом поднимает руку, как мальчишка на уроке, щелкает пальцами; сестра кивает ему. – Мистер… Ээ… Макмерфи? – Коснуться… Этого вопроса, мистер Макмерфи, сложностей с женой, которые беспокоят мистера Хардинга. – А-а. Я думал, коснуться… Ну, этой, как ее… – Так о чем вы хотели… Она осеклась. И чуть ли не смутилась на секунду. Кое-кто из острых прячет ухмылку, а Макмерфи мощно потягивается, зевает, подмигивает Хардингу. Тогда сестра с каменным лицом опускает журнал в корзину, берет оттуда другую папку и читает: – Макмерфи Рэндл Патрик. Переведен органами штата из пендлтонской сельскохозяйственной исправительной колонии для обследования и возможного лечения. Тридцати пяти лет. Женат не был. Крест «За выдающиеся заслуги» в Корее – возглавил побег военнопленных из лагеря. Затем уволен с лишением прав и привилегий за невыполнение приказов. Затем уличные драки и потасовки в барах, неоднократно задерживался в пьяном виде, аресты за нарушение порядка, оскорбление действием, азартные игры – многократно – и один арест… За совращение ма… – Совращение? – Встрепенулся доктор. – …Девочки пятнадцати лет. – Судебный эксперт установил факт сношения… В протоколе сказано, неоднократного. – Честно сказать, так хотела, что я стал брюки зашивать. – Ребенок отказался давать показания, несмотря на результаты экспертизы. Очевидно, подвергся запугиванию. Обвиняемый сразу после суда покинул город. – Да, поди не покинь… Док, я вам честно скажу. – Он наклонился и, облокотившись на колено, тихим голосом, через всю комнату говорит доктору: – к тому времени, когда ей стукнуло бы законных шестнадцать, эта маленькая дрянь оставила бы от меня одни шкварки. До того дошло, что подставляла мне ногу, а на пол поспевала первая. Сестра закрывает папку и перед дверью протягивает доктору. – Доктор Спайви, это наш новый больной. – Как будто в желтую бумагу заложила человека и передает для осмотра. – Я собиралась ознакомить вас с его делом чуть позже, но поскольку он, видимо, хочет заявить о себе на групповом собрании, можно заняться им и сейчас. Доктор вытягивает за шнурок очки из кармана, усаживает их на нос. Они немного накренились вправо, но он наклоняет голову влево и выравнивает их. Листает бумаги с легкой улыбкой – наверно, его, как и нас, насмешила нахальная манера этого новенького, но, как и мы, он боится засмеяться открыто. Перелистал до конца, закрыл папку, прячет очки в карман. Смотрит на Макмерфи – тот сидит в другом конце комнаты, все так же подавшись к нему. – Насколько я понял, мистер Макмерфи, раньше психиатры вами не занимались? – Мак-мер-фи, док. Опять открыл папку, выуживает очки, с минуту смотрит в дело, закрывает, прячет очки в карман. – Да, Макмерфи. Верно. Прошу прощения. – Ничего, док. Это с дамы началось, она ошиблась. Знавал людей, которые делают такие ошибки. Был у меня дядя по фамилии Халлахан, гулял с одной женщиной, а она все прикидывалась, будто не может правильно запомнить его фамилию, звала хулиганом, дразнила, значит. И не один месяц – но он ее научил. Хорошо научил. – Да? Как же он научил? – Спрашивает доктор. Макмерфи улыбается и трет нос большим пальцем. – Ха-ха, это я не скажу. Способ дяди Халлахана я держу в большом секрете, на всякий случай, вы поняли меня? Самому может пригодиться. Говорит он это в лицо сестре. Она улыбается в ответ, а он переводит взгляд на доктора. – Так что вы там спрашивали про психиатров, док? – Да. Я хотел выяснить, занимались ли вами раньше психиатры. Беседовали, помещали в другие учреждения? – Ну, если считать окружные и штатные тюряги… – Психиатрические учреждения. – А-а. Вы об этом? Нет. Вы первые. Но я ненормальный, док. Честное слово. Вот тут… Дайте покажу. По-моему, врач в колонии… Он встает, опускает карточную колоду в карман куртки, идет через всю комнату к доктору, наклоняется над ним и начинает листать папку у него на коленях. – По-моему, он что-то написал, вот тут вот где-то, сзади. – Да? Я не заметил. Минутку. – Доктор опять выуживает очки, надевает, смотрит, куда показал Макмерфи. – Вот тут, док. Сестра пропустила, когда читала мое дело. Там говорится: «У Макмерфи неоднократно отмечались, – док, я хочу, чтобы вы меня поняли до конца, – неоднократно… Эмоциональные взрывы, позволяющие предположить психопатию». Он сказал, психопат означает, что я дерусь и… – Извиняюсь, дамы, – означает, он сказал, что я чрезмерно усердствую в половом отношении. Доктор, это что, очень серьезно? На его широком задубелом лице такая простодушная детская тревога, что доктор, не совладав с собой, наклоняет голову и хихикает куда-то в воротник; очки падают с носа прямехонько в карман. Все острые заулыбались и даже кое-кто из хроников. – Чрезмерно усердствую – а вы, док, никогда этим не страдали? Доктор вытирает глаза. – Нет, мистер Макмерфи, признаюсь, никогда. Любопытно, врач в колонии сделал такую приписку: «Следует иметь в виду, что этот человек может симулировать психоз, дабы избежать тяжелой работы в колонии». – Он поднимает голову. – Что скажите, мистер Макмерфи? – Доктор… – Макмерфи выпрямился, наморщил лоб и раскинул руки – мол, я весь перед вами, смотрите. – Похож я на нормального? Доктор так старается сдержать смех, что не может ответить. Макмерфи круто поворачивается к старшей сестре и спрашивает то же самое: – Похож? – Доктор, наверно, стоит ознакомить мистера Макмерфи с порядком ведения наших собраний. – Сестра, – вмешивается Макмерфи, – говорил я вам про моего дядю Халлахана, как женщина коверкала его фамилию? Она смотрит на него долго и без обычной улыбки. Она умеет превратить улыбку в любое выражение, какое ей нужно для разговора с человеком, но от этого ничего не меняется – выражение все равно такое же механическое, специально сделанное для определенной цели. Наконец она говорит: – Прошу извинить меня, Мак-мер-фи. – И поворачивается к доктору. – Да, если бы вы объяснили… Доктор складывает руки и откидывается на спинку. – Что ж. Коль скоро об этом заговорили, я, пожалуй, должен объяснить теорию нашей терапевтической общины. Хотя обычно приберегаю ее к концу. Да. Отличная мысль, мисс Гнусен, превосходная мысль. – И теорию, разумеется, но я имела в виду правило: во время собрания пациенты должны сидеть. – Да. Конечно. А потом я объясню теорию. Мистер Макмерфи, одно из первых условий: во время собрания пациенты должны сидеть. Иначе, понимаете ли, мы не сможем поддерживать порядок. – Понял. Я встал только показать это место в моем деле. – Он отходит к своему креслу, опять с наслаждением потягивается, зевает, садится и устраивается поудобнее, как собака. Наконец умостился и выжидательно смотрит на доктора. – Итак, теория… – Начинает доктор с глубоким довольным вздохом. – На … Жену, – говорит Ракли. – Чью жену? – Да, – говорит он, – чью жену? А-а. Ее. А-а, вижу ее. Да! – Дорого бы я дал, чтобы иметь его глаза, – говорит Макмерфи и больше ничего не говорит до конца собрания. Только сидит, смотрит, слушает, не упуская ни единой мелочи, ни единого слова. Доктор все рассказывает свою теорию; наконец, старшая сестра решила, что с него хватит, просит его замолчать, ведь надо все-таки заняться Хардингом, и они толкуют о нем до конца собрания. Во время собрания Макмерфи еще раза два наклоняется вперед, будто хочет что-то сказать, но передумывает и откидывается обратно. На лице его озадаченность. Тут творится что-то странное, смекает он. Но не может взять в толк, что именно. Например, никто не смеется. Когда спросил у Ракли: «Чью жену?» – Он думал, точно засмеются, но никто даже не улыбнулся. Воздух сжат стенами, слишком туго, не до смеха. Странное место, где люди не позволяют себе засмеяться, странное дело, как они пасуют перед этой улыбчивой мучнистой мамашей с красными-красными губами и большими-большими сиськами. Надо подождать, разобраться, что к чему в этом месте, думает он, не лезть в игру с бухты-барахты. Хороший игрок всегда помнит это правило: к игре присмотрись, а потом уж за карты берись. Теорию терапевтической общины я слышал столько раз, что могу рассказывать спереди назад и задом наперед – и что человек должен научиться жить в группе, прежде чем сможет функционировать в нормальном обществе, и что группа в состоянии помочь ему, показывая, где у него непорядок, и кто нормальный, а кто нет, общество само решает, а ты уж изволь соответствовать. И всякая такая штука. Стоит только появиться новому больному, доктор сразу – на свою теорию, и поехали; только тут он, кажется, и бывает главным, сам ведет собрание. Рассказывает, что цель терапевтической общины – демократическое отделение, полностью управляемое пациентами, их голосами, и стремится оно выпустить нас обратно на улицу, во внешний мир, достойными гражданами. Всякое мелкое недовольство, всякую жалобу, все, что тебе хотелось бы изменить, надо высказывать перед группой и обсуждать, а не гноить в себе. И ты должен чувствовать себя свободно среди окружающих до такой степени, чтобы без утайки обсуждать эмоциональные проблемы с больными и медицинским персоналом. Беседуйте, говорит он, обсуждайте, признавайтесь. А если друг что-то сказал в обычном разговоре – запишите в вахтенный журнал, чтобы знали врачи и сестры. Это не стук, как выражаются на жаргоне, это помощь товарищу. Извлеките старые грехи на свет божий, чтобы омыться в глазах людей. И участвуйте в групповом обсуждении. Помогите себе и друзьям проникнуть в тайны подсознательного. От друзей не должно быть секретов. Кончает он обыкновенно тем, что их задача – сделать отделение похожим на те свободные демократические места, где вы жили: пусть внутренний мир станет масштабной моделью большого внешнего, куда в один прекрасный день вам предстоит вернуться. Он рассуждал бы, наверно, и дальше, но тут старшая сестра обыкновенно его затыкает, среди молчания встает старик Пит, семафорит своим помятым медным котелком и говорит всем, как он устал, а сестра велит кому-нибудь успокоить его, чтобы можно было продолжать собрание. Пита успокаивают, и собрание продолжается. Только однажды, один раз на моей памяти, года четыре назад или пять, получилось не так. Доктор кончил разливаться, и тут же сестра: – Ну? Кто начнет? Открывайте ваши секреты. Все острые впали в столбняк – двадцать минут она сидела молча после этого вопроса, тихо, настороженно, как электрическая сигнализация, дожидаясь, чтобы кто-нибудь начал рассказывать о себе. Двадцать долгих минут комната была в тисках тишины, и оглушенные пациенты сидели не шевелясь. Когда прошло двадцать минут, она посмотрела на часы и сказала: – Следует ли понять так, что среди вас нет человека, совершившего поступок, в котором он никогда не признавался? – Она полезла в корзинку за вахтенным журналом. – Сверимся с тем, что у нас записано? Тут что-то сработало, какое-то акустическое устройство в стенах, настроенное так, чтобы включаться, когда ее голос произнесет именно эти слова. Острые напряглись. Рты у них раскрылись разом. Рыщущий ее взгляд остановился на ближнем человеке у стены. Он зашевелил губами: Она посмотрела на следующего. Ее взгляд щелкнул по третьему; каждый из них дергался, как мишень в тире. – Я… Один раз… Хотел затащить в постель брата. – В шесть лет я убил мою кошку. Господи, прости меня, я забил ее камнями, а свалил на соседа. – Я соврал, что только хотел. Я затащил сестру! – И я тоже. И я тоже! – И я! И я! О таком она и мечтать не могла. Все кричали, старались перещеголять друг друга, накручивали и накручивали, без удержу, вываливали такое, что после этого в глаза друг другу стыдно смотреть. Сестра кивала после каждой исповеди и говорила: да, да, да. Тут поднялся старик Пит. – Я устал! – Закричал он сильным, сердитым, медным голосом, какого прежде не слышали. Все смолкли. Им стало почему-то стыдно. Словно он произнес что-то верное, стоящее, важное – и все их ребяческие выкрики показались чепухой. Старшая сестра пришла в ярость. Она свирепо повернулась к нему, улыбка ее стекала с подбородка: только-только дело пошло на лад… – Кто-нибудь, займитесь бедным мистером Банчини. Встали несколько человек. Они хотели успокоить его, похлопывали по плечу. Но Пит не желал молчать. – Устал! Устал! – Твердил он. Наконец сестра велела одному санитару вывести его из комнаты силой. Она забыла, что над такими, как Пит, санитары не имеют власти. Пит был хроником всю жизнь. Хотя в больницу он попал на шестом десятке, он всегда был хроником. На голове у него две большие вмятины, с одной стороны и с другой, – врач, принимавший роды, прихватил ему череп щипцами, когда вытаскивал наружу. Пит сперва выглянул, увидел, какая аппаратура дожидается его в родильном отделении, как-то понял, куда он рождается, и стал хвататься за что попало, чтобы не родиться. Врач залез туда, взял его за голову затупленными щипцами для льда, выдернул наружу и решил, что все в порядке. Только голова у Пита была совсем еще сырая, мягкая, как глина, а когда затвердела, две вмятины от щипцов так и остались. И сам он стал придурковатым, ему нужно было напрячься, сосредоточиться, собрать всю силу воли, чтобы сделать работу, с которой шутя справляется шестилетний. Но нет худа без добра: оттого что дурак, он не попал в лапы комбинату. Им не удалось отформовать его. И ему дали простую работу на железной дороге, где ему надо было только сидеть в маленьком дощатом домике, в глуши, у далекой стрелки, и махать поездам красным фонарем, если стрелка стояла в одну сторону, зеленым, если в другую, и желтым, если путь был занят другим поездом. И он делал это изо всех сил, на одном характере, которого не смогли в нем истребить, без помощников, на безлюдной стрелке. И никаких регуляторов ему так и не вживили. Вот почему черный санитар не мог им командовать. Но санитар вовремя не подумал об этом, да и сама сестра не подумала, когда велела вывести Пита из комнаты. Санитар подошел прямо к Питу и дернул за руку к двери, как дергают вожжу, чтобы повернуть лошадь на пахоте. – О так от, Пит. Пошли в спальню. Всем мешаешь. Пит стряхнул его руку. – Устал… – А я говорю, пойдешь в спальню! Санитар опять дернул его за руку и Пит перестал качать головой. Он стоял прямо и твердо, и глаза у него вдруг прояснились. Обычно глаза у него полузакрытые и мутные, словно молоком налиты, а сейчас они стали ясными, словно аргоновые трубки. И кисть руки, за которую держался санитар, стала набухать. Персонал и большинство больных разговаривали между собой, не обращали внимания на старика и на старую песню «Устал» и думали, что сейчас его утихомирят, как обычно, и собрание продолжится. Не видели, что он сжимает и разжимает кулак и кулак раздувается все больше и больше. Один я увидел. Я увидел, как он набух и затвердел, вырос у меня на глазах, сделался гладким… Крепким. Ржавый чугунный шар на цепи. Я смотрел на него и ждал, а санитар в это время опять дернул Пита за руку к двери. – Старик, я сказал… Увидел кулак. Со словами «Хороший мальчик, Пит» хотел отодвинуться, но чуть-чуть опоздал. Чугунный шар взвился чуть ли не от колена. Санитар хрястнулся плашмя о стену и прилип, а потом сполз на пол, как будто она была смазана. Я услышал, как лопнули и позамыкались лампы в стене, а штукатурка треснула прямо по форме его тела. Двое других – маленький и большой – опешили. Сестра щелкнула пальцами, и они пришли в движение. Снялись с места, скользнули к Питу. Маленький рядом с большим, как отражение в выпуклом зеркале. Подошли почти вплотную и вдруг поняли, что должен был бы понять и первый, – что Пит не подключен к регуляторам, как остальные, что он не начнет исполнять, если просто дать команду или дернуть его за руку. Брать его придется так, как берут дикого медведя или быка, а при том, что один из их команды уже валяется у плинтуса, такая работа им не улыбалась. Смекнули они это одновременно и застыли, большой и его маленькое отражение, в одинаковых позах: левая нога вперед, правая рука вытянута – на полдороге между старшей сестрой и питом. Перед ними раскачивался чугунный шар, позади них кипела белоснежная ярость, они задрожали, задымились, и я услышал, как скрежещут внутри шестеренки. Я видел, что их колотит от растерянности, как машину, которой дали полный газ, не отпустив тормоза. Пит стоял посреди комнаты, раскачивал у ноги чугунный шар, изогнувшись под его тяжестью. Теперь на него смотрели все. Он перевел взгляд с большого санитара на маленького, увидел, что они не намерены приближаться, и повернулся к больным. – Понимаете… Все это – сплошная ахинея, – сказал Пит, – сплошная ахинея. Старшая сестра тихонько слезла со стула и продвигалась к плетеной сумке, прислоненной возле двери. – Да, да, мистер Банчини, – курлыкала она… – Только надо успокоиться. – Сплошная ахинея, и больше ничего. – Голос его потерял медную зычность, стал напряженным и настойчивым, как будто у пита оставалось мало времени, чтобы договорить. – Понимаете, я-то ничего не могу… Не могу, понимаете. Я родился мертвым. А вы – нет. Вы не родились мертвыми. Ох, это было тяжело… Пит заплакал. Он больше не мог выговаривать слова как надо, он открывал и закрывал рот, но не мог сложить из слов фразу. Он помотал головой, чтобы она прояснилась, и, моргая, смотрел на острых. – Ох, я… Говорю… Вам… Говорю вам. Он снова начал оседать, и чугунный шар сократился до размеров обыкновенной руки. Он сложил ее перед собой чашечкой, словно что-то предлагал больным. – Ничего не могу поделать. Я родился по ошибке. Снес столько обид, что умер. Я родился мертвым. Ничего не могу поделать. Я устал. Опустил руки. У вас есть надежда. Я снес столько обид, что родился мертвым. Вам легко досталось. Я родился мертвым, и жизнь была тяжелой. Я устал. Устал говорить и стоять. Я пятьдесят пять лет мертвый. Старшая сестра уколола его через всю комнату, прямо сквозь зеленые брюки. Она отскочила, не выдернув иглу после укола, и шприц повис на штанах, как стеклянно-стальной хвостик, а старик Пит все сильней оседал и клонился вперед, не от укола, а от усталости; последние минуты вымотали его окончательно и бесповоротно, навсегда – стоило посмотреть на него, и становилось понятно, что он человек конченый. Так что укол был лишним; голова у него и так уже моталась, а глаза помутнели. К тому времени, как сестра подкралась к нему снова, чтобы вынуть иглу, он уже совсем согнулся и плакал прямо на пол, качая головой, – слезы не смачивали лица, а брызгали в разные стороны: кап-кап, влево-вправо, как будто он сеял. – Ох, – сказал он. И даже не вздрогнул, когда она выдернула иглу. Он вернулся к жизни, может быть, на минуту и попытался что-то нам сказать, но нам либо слушать было неохота, либо вдумываться лень, а его это усилие опустошило начисто. Укол в ягодицу был напрасен, с таким же успехом она могла засадить его мертвецу – ни сердца, чтобы разогнать его с кровью, ни жил, чтобы донести до головы, ни мозга, чтобы оглушить его этой отравой. Все равно что уколола высохший труп. – Я… Устал… – …Ужасно устал. – Доктор Спайви, санитар Уильямс приходит в себя. Займитесь им, пожалуйста. У него разбились часы и порезана рука. Ничего такого Пит больше не устраивал и уже не устроит. Теперь, когда он начинает шуметь на собрании и его успокаивают, он успокаивается. По-прежнему он иногда встает, и качает головой, и докладывает, как он устал, но это уже не жалоба, не оправдание и не предупреждение – все давно кончено; это – как старинные часы, которые времени не показывают, но все еще ходят, стрелки согнуты бог знает как, цифры на циферблате стерлись, звонок заглох от ржавчины, – старые ненужные часы, они еще тикают и хрипят, но без всякого смысла. До двух часов группа дерет бедного Хардинга. В два часа доктор начинает ерзать на стуле. На собраниях, когда он не рассказывает свою теорию, ему неуютно; ему бы лучше в это время сидеть у себя в кабинете, рисовать диаграммы. Он ерзает, наконец откашливается, и тогда сестра смотрит на свои часы и велит нам вносить столы из ванной, а обсуждение мы продолжим завтра в час. Острые, разом выйдя из столбняка, украдкой глядят на Хардинга. Лица у них горят от стыда, как будто они только сейчас сообразили, что их опять водили за нос. Одни идут через коридор в ванную за столами, другие плетутся к полкам и прилежно рассматривают старые выпуски журнала «Макколс», а на самом деле просто хотят быть подальше от Хардинга. Опять их науськали на товарища, заставили допрашивать, будто он преступник, а они прокуроры, судьи и присяжные. Сорок пять минут они кромсали его на части и как бы даже с удовольствием бросали ему вопросы: как он думает, почему он не может удовлетворить свою женушку? Почему он так настаивает, что никогда не имел дела с мужчинами? Как надеется выздороветь, если не отвечает честно? – Вопросы, намеки, так что им самим теперь тошно, и они не хотят к нему приближаться – будет еще стыднее. Глаза Макмерфи наблюдают за всем этим без отрыва. Он не встал с кресла. Вид у него опять озадаченный. Он продолжает сидеть в кресле, наблюдает за острыми, почесывает колодой карт щетину на подбородке, наконец встает, зевает и потягивается, скребет по пуговице на животе углом карты, потом опускает колоду в карман и шагает туда, где сидит один-одинешенек потный Хардинг. С минуту он смотрит на Хардинга, потом обхватывает широкой ладонью спинку соседнего стула, поворачивает его спинкой к Хардингу, садится верхом, как на лошадку. Хардинг ничего не замечает. Макмерфи хлопает себя по карманам. Находит сигареты, вытаскивает одну и закуривает; он держит ее перед собой, нахмурясь, смотрит на кончик, облизывает большой палец и указательный и подравнивает огонек. Все стараются не смотреть друг на друга. Не могу понять даже, заметил ли Хардинг Макмерфи. Хардинг почти совсем завернул грудь в свои худые плечи, словно в зеленые крылья, и сидит на краешке стула очень прямо, зажав руки между коленями. Смотрит куда-то вперед, напевает про себя, хочет выглядеть спокойным, а сам прикусил щеки – получается улыбка черепа, вовсе не спокойная. Макмерфи снова берет сигарету в зубы, складывает руки на спинке стула и, зажмуря один глаз от дыма, опускает на руки подбородок. Другим глазом смотрит на Хардинга, а потом начинает говорить, и сигарета прыгает у него в губах. – Слушай-ка, эти собраньица всегда у вас так проходят? – Всегда? – Хардинг перестает напевать. Он больше не жует свои щеки, но по-прежнему смотрит куда-то вперед, над плечом Макмерфи. – Эти посиделки с групповой терапией всегда у вас так проходят? Побоище на птичьем дворе? Хардинг рывком повернул голову, и глаза его наткнулись на Макмерфи так, как будто он только сейчас заметил, что перед ним кто-то сидит. Он опять прикусывает щеки, лицо у него проваливается посередине, и можно подумать, что он улыбается. Он расправляет плечи, отваливается на спинку и принимает спокойный вид. – На птичьем дворе? Боюсь, что ваши причудливые сельские метафоры не доходят до меня, мой друг. Не имею ни малейшего представления, о чем вы говорите. – Ага, тогда я тебе объясню. – Макмерфи повышает голос; он не оглядывается на других острых, но говорит для них. – Стая замечает пятнышко крови у какой-нибудь курицы и начинает клевать и расклевывает до крови, до костей и перьев. Чаще всего в такой свалке кровь появляется еще на одной курице, и тогда – ее очередь. Потом еще на других кровь, их тоже заклевывают до смерти; дальше – больше. Вот так за несколько часов выходит в расход весь птичник, я сам видел. Жуткое дело. А помешать им – курям – можно только, если надеть наглазники. Чтобы они не видели. Хардинг сплетает длинные пальцы на колене, подтягивает колено к себе, откидывается на спинку. – На птичьем дворе. В самом деле приятная аналогия, друг мой. – Вот это самое я и вспомнил, пока сидел на вашем собрании, если хочешь знать грязную правду. Похожи на стаю грязных курей. – Так получается, это я – курица с пятнышком крови? – А кто же? Они по-прежнему улыбаются друг другу, но голоса их стали такими сдавленными, тихими, что мне приходится мести совсем рядом, иначе не слышу. Другие острые подходят поближе. – А еще хочешь знать? Хочешь знать, чей клевок первый? Хардинг ждет продолжения. – Сестры этой, вот чей. В тишине тонкий вой ужаса. Слышу, как в стенах подхватились и заработали машины. Хардингу трудно удерживать руки на месте, но он старается вести себя спокойно. – Вот, оказывается, как просто, – говорит он, – до глупости просто. Вы в палате шесть часов, а уже упростили всю работу Фрейда, юнга и Максвелла Джонса и свели ее к одной аналогии: побоище на птичьем дворе. – Я говорю не про юнгу Фрейда и Максвелла Джонса, я говорю про ваше вшивое собрание, про то, что с тобой делала сестра и остальные паразиты. Тебе наклали. – Мне? – Да, да, тебе. Наклали от души. В хвост и в гриву. Что-то ты тут сделал, браток, если нажил свору врагов, потому что гоняли тебя сворой. – Нет, это просто невероятно! Вы совершенно не учитываете, совершенно игнорируете и не учитываете тот факт, что все это они делали для моего блага! Что всякая дискуссия, всякий вопрос, поднятый персоналом и в частности мисс Гнусен, преследует чисто лечебные цели. Вы, должно быть, не слышали ни слова из речи доктора Спайви о теории терапевтической общины, а если и слышали, то в силу непросвещенности не способны понять. Я разочарован в вас, друг мой, да, весьма разочарован. Утром, когда мы познакомились, вы показались мне умнее – да, может быть, безграмотным вахлаком, определенно – деревенским фанфароном с впечатлительностью гуся, но, в сущности, неглупым. При всей своей наблюдательности и проницательности я тоже порой ошибаюсь. – Иди ты к черту, братец. – А, да, я забыл добавить, что ваша первобытная грубость тоже бросилась мне в глаза. Психопат с несомненными садистскими склонностями, руководящийся, по-видимому, слепой эгоманией. Да. Как видите, все эти природные таланты безусловно сделали вас толковым медиком и позволяют критиковать систему мисс Гнусен, хотя она – психиатрическая сестра с высокой репутацией и двадцатилетним стажем. Да, при ваших талантах, мой друг, вы можете творить чудеса в подсознательном, утешить ноющий ID, исцелить раненое сверх-я /ID – оно, в психологии Фрейда область бессознательного, источник инстинктивной энергии, стремящейся реализовать себя на основе принципа удовольствия. Сверх-я – часть психики, являющаяся посредником между сознательными влечениями и социальными идеалами, нечто вроде совести./. Наверно, вы могли бы вылечить все отделение, овощей и прочих. Всего за шесть месяцев, дамы и господа, или требуйте деньги назад! Макмерфи в спор не вступает, а только смотрит на Хардинга и наконец ровным голосом спрашивает: – И ты, правда, думаешь, что эта фигня, как на сегодняшнем собрании, кого-то лечит, приносит пользу? – А для чего бы еще мы себя этому подвергали, друг мой? Персонал желает нашего выздоровления так же, как и мы. Они не изверги. Пусть мисс Гнусен – строгая немолодая дама, но она отнюдь не чудище с птичьего двора, садистски выклевывающее нам глаза. Вы ведь не заподозрите ее в этом, правда? – В этом – нет. Не глаза она вам клюет, браток. Она клюет не это. Хардинг вздрагивает, я вижу, что руки его, зажатые между коленями, выползают, как два белых паука из-за двух замшелых сучьев, и – вверх по сучьям к рогатке ствола. – Не глаза? – Говорит он. – Умоляю вас, так что же клюет мисс Гнусен? Макмерфи улыбнулся. – Яйца твои, браток, золотые твои яички. Пауки сползлись в рогатку ствола и там, дрожа, остановились. Хардинг пробует улыбнуться, но лицо и губы у него такие белые, что улыбка не похожа на улыбку. Он не сводит глаз с Макмерфи. Макмерфи вынимает сигарету изо рта и повторяет: – Твои яйца. Нет, браток, сестра ваша – никакая не кура-чудище, яйцерезка она. Я их тысячу видел, старых и молодых, мужиков и баб. И на улице видел и в домах – эти люди хотят сделать тебя слабым, чтобы держался в рамочках, выполнял ихние правила, жил, как они велят. А как это лучше сделать, как тебя скрутить, как стреножить? А так: ударить коленом где всего больнее. Тебе в драке не давали коленом? Вырубаешься начисто, а? Хуже нет. Сил ни капли не остается. Если против тебя такой, который хочет победить, но не тем, чтобы самому быть сильнее, а тем, чтобы тебя слабее сделать, тогда следи за его коленом, будет бить по больному месту. Вот и старшая стервятница тем же занимается, бьет по больному. В лице Хардинга по-прежнему ни кровинки, но с руками он совладал: вяло всплескивает ими, отталкивая от себя слова Макмерфи. – Наша милая мисс Гнусен. Наша улыбчивая, ласковая, нежная мамочка Гнусен, этот ангел милосердия – яйцерезка? Полно, друг мой, ничуть не похоже. – Этой брехни про нежную мамочку мне, браток, не надо. Может, она и мамочка, но она большая, как бульдозер, и вся железная, как молоток. И этим номером с доброй старой мамочкой она обманула меня сегодня, когда я пришел, минуты на три, не больше. Думаю, что и вас, ребята, она водила за нос не год и не полгода. Уй, видал я сук на своем веку, но эта всех обскачет. – Сука? Но минуту назад она была яйцерезка, потом стервятница… Или курица? У вас метафоры прямо с ног сшибают друг дружку. – Ну и черт с ним; она сука, стервятница и яйцерезка, и не морочь мне голову – знаешь, про что я говорю. Лицо и руки Хардинга двигаются еще быстрее, чем всегда, – жесты, улыбки, усмешки, гримасы мелькают, как в ускоренном кинофильме. Чем больше он старается остановить это, тем быстрее они сменяют друг друга. Когда он позволяет рукам и лицу двигаться так, как они хотят, и не пытается совладать с ними, тогда за его жестами, за игрой лица наблюдать приятно, но когда он думает о них и старается с собой совладать, он превращается в дерганую куклу, занятую дикой пляской. Двигается все быстрей, быстрей, и голос тоже не отстает. – Послушайте, мистер Макмерфи, мой друг, мой психопатический коллега, наша мисс Гнусен – истинный ангел милосердия, это же всем известно. Она бескорыстна, как ветер, день за днем совершает свой неблагодарный труд, пять долгих дней в неделю. Для этого нужно мужество, друг мой, мужество. Кроме того, из надежных источников мне известно – я не вправе раскрывать мои источники, но могу сказать, что с этими же людьми поддерживает отношения Мартини, – она и в выходные дни продолжает служение человечеству, безвозмездно выполняя общественную работу в городе. Приготовляет богатый ассортимент даров – консервированные продукты, сыр для вяжущего действия, мыло – и преподносит какой-нибудь молодой чете, стесненной в средствах. – Его руки мелькают в воздухе, рисуя эту картину. – О, посмотрите. Вот она, наша сестра. Нежно стучится в дверь. Корзиночка в лентах. Молодая чета онемела от радости. Муж с раскрытым ртом, жена плачет без утайки. Она озирает их жилище. Обещает прислать им деньги на… Стиральный порошок, да. Ставит корзинку посреди комнаты. И когда наш ангел уходит – с воздушными поцелуями и неземными улыбками, – она буквально опьянена сладким молоком сердечных чувств, которое образовалось в ее большой груди, она изнемогает от великодушия. Изнемогает, слышите? Остановившись в дверях, она отзывает в сторону застенчивую юную новобрачную и предлагает ей двадцать долларов от себя лично: «Иди, мое бедное, несчастное, голодное дитя, иди и купи себе приличное платье. Я понимаю, твой муж не может себе этого позволить, но вот тебе деньги, возьми и купи». И чета навсегда в долгу перед ней за это благодеяние. Он говорит все быстрее и быстрее, на шее у него набухли жилы. Кончил; в отделении мертвая тишина. Не слышу ничего, только с тихим шуршанием вращается где-то катушка – наверно, пишут все на магнитофон. Хардинг озирается, видит, что все наблюдают за ним, и выдавливает из себя смех. Звук такой, как будто гвоздь выдирают из свежей сосновой доски: иии-иии-иии. Не может остановиться. Заламывает руки, как муха, и жмурит глаза от этого ужасного визга. Но остановиться не может. Смех все пронзительней и пронзительней, и наконец, всхлипнув, Хардинг опускает голову на ладони. – Сука, сука, сука, – шепчет он сквозь зубы. Макмерфи зажигает еще одну сигарету и протягивает ему; Хардинг берет ее, не говоря ни слова. Макмерфи по-прежнему рассматривает лицо Хардинга, удивленно, озадаченно, как будто видит лицо человека первый раз в жизни. Он смотрит, Хардинг дергается и трепыхается уже медленнее и наконец поднимает лицо с ладоней. – Вы все правильно сказали, – начинает Хардинг. И обводит взглядом других пациентов. Все наблюдают за ним. – Никто еще не осмеливался сказать это вслух, но нет среди нас человека, который думал бы по-другому, относился бы не так, как вы, – и к ней и к этой лавочке, – не таил бы тех же чувств в своей испуганной душонке. Макмерфи спрашивает, нахмурясь: – А что эта шмакодявка, доктор? Он, может, туго соображает, но видит же он, что она делает и как всеми крутит. Хардинг глубоко затягивается и говорит, выпуская дым: – Доктор Спайви… В точности такой же, как мы: ясно сознает свою неполноценность. Это испуганный, отчаявшийся, беспомощный кролик, он совершенно не способен руководить отделением без помощи нашей мисс Гнусен и понимает это. Скажу больше, она понимает, что он это понял, и напоминает ему при каждом удобном случае. Представьте себе, что стоит ей найти небольшую оплошность в записях или, например, в диаграммах, она непременно тычет его туда носом. – Правильно, – это Чесвик подошел к Макмерфи, – тычет нас носом в наши ошибки. – Почему он ее не выгонит? – В этой больнице, – говорит Хардинг, – врач не имеет права нанимать и увольнять. Это делает инспектор, а инспектор – женщина, старинная подруга нашей мисс Гнусен; в тридцатые годы они служили сестрами в армии. Мы жертвы матриархата, друг мой, и врач так же бессилен перед этим, как любой из нас. Он знает, что ей достаточно снять трубку с телефона, который висит у нее под рукой, позвонить инспектриссе и обронить в разговоре, ну, скажем, что доктор делает многовато заказов на метилпиперидин… – Погоди, Хардинг, я вашей химии не понимаю. – Метилпиперидин, друг мой, это синтетический наркотик, вызывающий привыкание вдвое быстрее, чем героин. В том числе и у врачей. – Эта шмакодявка? Наркоман? – А тогда что толку обвинять его в… – Вы невнимательно слушаете, мой друг. Она не обвиняет. Ей достаточно намекнуть, просто намекнуть, понимаете? Вы не заметили сегодня? Подзывает человека к двери поста, встает навстречу и спрашивает, почему у него под кроватью нашли бумажную салфетку. Спрашивает, и только. И он уже чувствует себя лгуном, что бы ни ответил. Если скажет, что обтирал авторучку, она говорит: «Понимаю, ручку» – а если у него насморк, она говорит: «Понимаю, насморк» – кивнет своей аккуратной седой прической, улыбнется аккуратной улыбочкой, повернется, уйдет в стекляшку, а больной будет стоять и думать, что же он все-таки делал этой салфеткой. Хардинг снова начинает дрожать, и плечи у него складываются. – Нет. Обвинять ей незачем. Она гений намека. Вы слышали на сегодняшнем обсуждении, чтобы она хоть раз меня в чем-нибудь обвинила? А впечатление такое, будто меня обвинили во множестве пороков, в ревности и паранойе, в том, что я не могу удовлетворить жену, в странных сношениях с друзьями, в том, что я кокетливо держу сигарету, и, кажется, даже в том, что между ног у меня ничего нет, кроме клочка шерстки, причем мягкой, шелковистой белесой шерстки! Холостильщица? О, вы ее недооцениваете! Хардинг вдруг умолкает, нагибается и обеими руками берет за руку Макмерфи. Его лицо в странном наклоне, оно заострилось, все из красных и серых углов, разбитая винная бутылка. – Мир принадлежит сильным, мой друг! Ритуал нашего существования основан на том, что сильный становится слабее, пожирая слабого. Мы должны смотреть правде в глаза. Так быть должно, не будем с этим спорить. Мы должны научиться принимать это как закон природы. Кролики приняли свою роль в ритуале и признали в волке сильнейшего. Кролик защищается тем, что он хитер, труслив и увертлив, он роет норы и прячется, когда рядом волк. И сохраняется, выживает. Он знает свое место. Никогда не вступит с волком в бой. Какой в этом смысл? Какой смысл? Он отпускает руку Макмерфи, выпрямляется, закидывает ногу на ногу, делает глубокую затяжку. Потом вынимает сигарету из растянутого улыбкой рта и снова смеется – иии-иии-иии, словно гвоздь выдирают из доски. – Мистер Макмерфи… Друг мой… Я не курица, я кролик. Врач – кролик. Вот Чесвик – кролик, Билли Биббит – кролик. Все мы тут кролики разных возрастов и категорий и скачем – прыг-скок – по стране Уолта Диснея. Только поймите меня правильно, мы здесь не потому, что мы кролики – кроликами мы были бы повсюду, – мы здесь потому, что не можем приспособиться к нашему кроличьему положению. Нам нужен хороший волчище вроде сестры – чтобы знали свое место. – Ты говоришь как дурак. Выходит, сложил лапки и жди, пока эта с голубыми волосами не уговорит тебя, что ты кролик? – Нет, не она меня уговорит. Я кроликом родился. Посмотрите на меня. Сестра нужна мне только для того, чтоб я был счастлив своей ролью. – Какой ты, к черту, кролик? – Уши видите? А как носик ерзает? И хвостик пуговкой? – Ты говоришь как ненорма… – Ненормальный? Какая проницательность. – Иди ты к черту, Хардинг, я не об этом. Не такой ненормальный. В смысле… Черт, я удивляюсь, до чего вы все нормальные. Если меня спросить, вы ничем не хуже любого оглоеда с улицы… – Ах вот как, оглоеда с улицы. – Да нет, понимаешь, ненормальные – как их в кино показывают, ненормальных… А вы просто смурные и… Вроде… – Вроде кроликов, да? – Мистер Биббит, попрыгайте перед мистером Макмерфи. Мистер Чесвик, покажите ему, какой вы пушистый. У меня на глазах Билли Биббит и Чесвик превращаются в понурых белых кроликов, но им стыдно делать то, что велел Хардинг. – Ах, они стесняются, Макмерфи. Правда, мило? А может быть, им не по себе оттого, что они не постояли за друга. Может быть, они чувствуют себя виноватыми оттого, что их снова вынудили вести допрос. Не унывайте, друзья, вам нечего стыдиться. Все шло, как надо. Кролику не положено заступаться за сородича. Это было бы глупо. А вы поступили разумно – трусливо, но разумно. – Послушай, Хардинг, – говорит Чесвик. – Но послушай, было время, когда я говорил про нашу мадам то же, что Макмерфи. – Да, но ты говорил очень тихо, а потом взял свои слова назад. Ты тоже кролик, не отворачивайся от правды. Поэтому я и не в обиде на тебя за те вопросы, которые ты задавал мне сегодня на собрании. Ты просто исполнял свою роль. Если бы тебя вытащили на ковер, или тебя, Билли, или тебя, Фредриксон, я нападал бы на вас так же безжалостно, как вы на меня. Мы не должны стыдиться своего поведения: нам, мелким животным, так и подобает вести себя. Макмерфи поворачивается в кресле и оглядывает острых. – Не понял, почему им не надо стыдиться. Мне, например, показалось большой пакостью, что они поперли на тебя с ней заодно. Мне показалось, что я опять в китайском лагере для пленных… – Вот что, Макмерфи, – говорит Чесвик, – слушай меня. Макмерфи повернулся и слушает, но Чесвик не продолжает. Чесвик никогда не продолжает – он из тех, которые поднимают большой шум, как будто бросятся впереди всех, кричат «В атаку!», С минуту топают ногами на месте, делают три шага и останавливаются. Макмерфи, увидя, как он скис после такого грозного начала, говорит: – Прямо как в лагере у китайцев. Хардинг поднимает руки, призывая к миру. – Нет, нет, нет, это неправильно. Не осуждайте нас, мой друг. Нет. Наоборот… Снова вижу в глазах у Хардинга хитрый лихорадочный блеск; думаю, что сейчас засмеется, но он только вынимает изо рта сигарету и указывает ею на Макмерфи – в его руке она кажется еще одним тонким белым пальцем, дымящимся на конце. – …И вы, Макмерфи, при всем вашем ковбойском фанфаронстве и ярмарочной удали, вы тоже под этой грубой оболочкой – такой же пушистый, мяконький кролик, как мы. – Ага, точно. Длинноухий. Интересно, почему же это я кролик? Потому что психопат? Потому что дерусь или потому что кобель? Кобель – поэтому, наверное? Ну, это, трах-трах, извините в горячах. Ага, наверно, поэтому я кролик… – Постойте. Боюсь, вы подняли вопрос, который требует некоторого размышления. Кролики известны этой склонностью, правда? Можно сказать, скандально известны. Да. Хм. Во всяком случае упомянутое вами обстоятельство просто показывает, что вы – здоровый, активный и полноценный кролик, в то время, как мы даже в этом смысле не можем считаться полноценными кроликами. Неудачные экземпляры – хилые, чахлые, слабые представители слабого народца. Кролики без траха: жалкая категория. – Постой секунду, ты все время перевертываешь мои слова… – Нет. Вы были правы. Помните, ведь именно вы обратили наше внимание на то место, куда стремится клевать нас сестра? Вы не ошиблись. Здесь нет человека, который не боялся бы, что он теряет или уже потерял эти способности. Мы, смешные зверьки, не можем быть самцами даже в мире кроликов, вот до чего мы слабы и неполноценны. Все. Мы, можно сказать, из кроликов кролики! Он снова наклоняется вперед, и напряженный скрипучий смех, которого я ждал, вырывается из его рта, руки порхают, лицо передергивается. – Хардинг! Заткни хлебало! Это – как пощечина. Хардинг опешил, умолк с кривой улыбкой на раскрытых губах, руки его повисли в облаке табачного дыма. Так он застывает на секунду; потом глаза его суживаются в хитрые щелки, он скашивает их на Макмерфи и говорит так тихо, что мне приходится подогнать щетку вплотную к его стулу, иначе не слышно. – Друг… А вы… Может быть, и волк. – Ни черта я не волк, и ты не кролик. Тьфу, в жизни не слышал такой… – Рычите вы совсем по-волчьи. – Слушайте, вы. Что с вами, черт возьми? Неужто вы такие ненормальные, что считаете себя животными? – Нет, – говорит Чесвик и становится рядом с Макмерфи. – Я – нет. Я не кролик, елки-палки. – Молодец, Чесвик. А вы, остальные? Кончайте это дело. Посмотрите на себя, до того договорились, что бегаете от пятидесятилетней бабы. Да что она с вами сделает? – Да, что? – Говорит Чесвик и свирепо оглядывает остальных. – Высечь вас кнутом она не может. Каленым железом жечь не может. На дыбу вздернуть не может. Теперь на этот счет есть законы – не средние века. Да ничего она с вами не… – Т-т-ты видел, что она м-м-может сделать! С-с-сегодня на собрании. – Билли Биббит сбросил кроличью шкуру. Он наклоняется к Макмерфи, хочет сказать еще что-то, на губах у него слюна, лицо красное. Потом поворачивается и отходит. – А-а, б-б-бесполезно. Лучше п-п-покончить с собой. Макмерфи кричит ему вслед: – На собрании? Что я видел на собрании? Ни черта я не видел, задала пару вопросов, да и вопросы-то легкие, вежливенькие. Вопросом кость не перебьешь, не палка и не камень. Билли оборачивается. – Ты ведь отвечать не обязан? – Если н-н-не ответишь, она улыбнется, сделает з-заметку в книжечке, а потом… Потом… К Билли подходит Сканлон. – Если не отвечаешь на ее вопросы, мак, этим самым ты признался. Вот так же тебя давят правительственные гады. И ничего не сделаешь. Единственное, что можно – взорвать, к свиньям, все это хозяйство… Все взорвать. – Ладно, она задает тебе вопрос – почему ты не пошлешь ее к черту? – Да, – говорит Чесвик и грозит кулаком, – пошли ее к черту. – Ну и что с того, мак? Тогда она тебе: «Почему вас так расстроил именно этот вопрос, пациент Макмерфи?» – А ты опять пошли ее к черту. Всех пошли к черту. Тебя же пока не бьют. Острые столпились вокруг него. Теперь отвечает Фредриксон: – Ладно, послал ее, а тебя запишут в потенциально агрессивные и отправят наверх в буйное отделение. Со мной так было. Три раза. Этих несчастных дураков даже в кино по воскресеньям не водят. У них даже телевизора нет. – Да, мой друг, а если враждебные проявления, такие, как посылание к черту, продолжаются, вы на очереди в шоковый шалман, а может быть, и кое-куда подальше, к хирургам, на… – Стой, Хардинг, говорил же я тебе, я вашей музыки не знаю. – Шоковый шалман, мистер Макмерфи, это жаргонное название аппарата эшт – электрошоковой терапии. Аппарат, можно сказать, выполняет работу снотворной таблетки, электрического стула и дыбы. Это ловкая маленькая процедура, простая, очень короткая, но второй раз туда никто не хочет. Никто. – А что там делают? – Пристегивают к столу в форме креста, как это ни смешно, только вместо терний у вас венок из электрических искр. К голове с обеих сторон подключают провода. Жик! На пять центов электроэнергии в мозг, и вы подверглись одновременно лечению и наказанию за ваши враждебные «Иди к черту», а вдобавок от шести часов до трех дней, в зависимости от вашей конституции, ни у кого не будете путаться под ногами. А придя в себя, вы еще несколько дней пребываете в состоянии дезориентированности. Вы не можете связно думать. Многого не можете вспомнить. Если на процедуры не скупятся, человека можно превратить в подобие мистера Элвиса, которого вы видите у стены. В тридцать пять лет – слюнявый идиот с недержанием. Или в бессмысленный организм, который ест, испражняется и кричит «На … жену!» Вроде Ракли. Или взгляните на вождя швабру рядом с вами, обнимающего свою тезку. Отходить поздно – Хардинг показал на меня сигаретой. Делаю вид, что ничего не заметил. Подметаю. – Я слышал, что много лет назад, когда электрошок был в моде, вождь получил их более двухсот. Вообразите, как это скажется на сознании, и без того расстроенном. Взгляните на него: гигант уборщик. Перед вами коренной американец, двухметровая подметальная машина, которая шарахается от собственной тени. Вот чем нам угрожают, мой друг. Макмерфи смотрит на меня, потом поворачивается к Хардингу. – Слушай, как вы это терпите? А что это за парашу тут доктор пустил про демократические порядки? Почему не устроите голосование? Хардинг улыбается ему и не спеша затягивается сигаретой. – Против чего голосовать, мой друг? Чтобы сестра больше не имела права задавать вопросы на групповом собрании? Чтобы она на нас больше так не смотрела? Скажите мне, Макмерфи, против чего голосовать? – Черт, какая разница? Голосуйте против чего угодно. Неужели непонятно: вам надо как-то показать, что вы еще не всю храбрость растеряли. Неужели непонятно: нельзя, чтобы она села вам на голову. Посмотрите на себя: говоришь, вождь шарахается от собственной тени, а я такой напуганной компании, как ваша, отродясь не видел. – Я не боюсь! – Говорит Чесвик. – Ты, может, и нет, браток, а остальным страшно даже рот открыть и засмеяться. Знаешь, чем меня сразу удивила ваша больница? Тем, что никто не смеется. С тех пор, как я перешагнул порог, я ни разу не слышал нормального смеха, ты понял? Кто смеяться разучился, тот опору потерял. Если мужчина позволил женщине укатать себя до того, что не может больше смеяться, он упустил один из главных своих козырей. И не успеешь оглянуться, он уже думает, что она крепче его, и… – Ага. Кажется, мой друг начинает смекать, братцы кролики. Скажите, мистер Макмерфи, как показать женщине, кто из вас главный, – помимо того, чтобы смеяться над ней? Как показать ей, кто царь горы? Такой человек, как вы, должен знать ответ. Лупить же ее не будете, правда? А то она вызовет полицию. Беситься и кричать на нее не будете: она победит тем, что станет просто умасливать своего большого сердитого мальчика: «Мой маленький раскапризничался, а?» Неужели не покажется глуповатым ваш благородный гнев перед таким утешением? Так что, видите, мой друг, все почти так, как вы сказали: у мужчины есть лишь одно действенное оружие против чудища современного матриархата, но это отнюдь не смех. Единственное оружие, и с каждым годом в нашем сверхискушенном, мотивационно обследуемом обществе все больше и больше людей узнают, как сделать это оружие бессильным и победить тех, кто раньше был победителем… – Ну, ты разошелся, Хардинг, – говорит Макмерфи. – …И вы думаете, что при всех ваших прославленных психопатических доблестях вы можете действенно применить это оружие против нашей властительницы? Думаете, что сможете применить его против мисс Гнусен? Когда бы то ни было? Широким жестом он указывает на стеклянный ящик. Все головы поворачиваются туда. Она там, смотрит через стекло, записывает все на потайной магнитофон – уже придумывает средство от этого. Сестра видит, что все повернулись к ней, кивает, и они отворачиваются. Макмерфи снимает шапочку и запускает обе руки в рыжие волосы. Теперь все смотрят на него: ждут, как он ответит, и он понимает это. Чувствует, что попался в какую-то ловушку. Надевает шапку, трет швы на носу. – Ну, если ты спрашиваешь, смогу ли я отодрать старую стервятницу, то нет, это вряд ли… – А ведь она недурна собой, Макмерфи. Лицо интересное, и хорошо сохранилась. И несмотря на все старания спрятать грудь, несмотря на официальное обмундирование, мы видим, нечто вполне выдающееся. В молодости она, наверное, была красивой женщиной. И все-таки – рассуждая умозрительно, могли бы вы это сделать, даже если бы она не была старой, была молода и прекрасна, как Елена? – Елену не знаю, но куда ты гнешь, понял. И ты прав, ей-богу. С этой старой обледенелой мордой я ничего бы не мог, будь она красивая, как Мэрилин Монро. – То-то. Она победила. И все. Хардинг откидывается назад, и острые ждут, что скажет Макмерфи. Макмерфи видит, что его загнали в угол. С минуту он смотрит на их лица, потом пожимает плечами и встает со стула. – Ну и черт с ней, мне от этого ни жарко ни холодно. – Вот видите, ни жарко ни холодно. – Не желаю, черт возьми, чтобы старая ведьма угостила меня тремя тысячами вольт. Тем более и удовольствия там никакого, так, из спортивного интереса. – Вот именно. Хардинг победил в споре, но никого это не радует. Макмерфи зацепил большими пальцами карманы и пробует засмеяться. – Нет, ребята, конец у нас один, и задаром состоять при яйцерезке не согласен. Все улыбаются вслед за ним, но особого веселья нет. Я рад, что Макмерфи себе на уме и его не втравят в историю, которая плохо кончится, но мне понятно, что чувствуют остальные: мне самому невесело. Макмерфи снова закуривает. Никто не сдвинулся с места, все стоят вокруг него и смущенно улыбаются. Макмерфи снова трет нос, отворачивается от больных, смотрит назад, на сестру, и прикусывает губу. – Но ты говоришь… Она не может отправить в ту палату, пока не доведет тебя? Пока ты не стал закидываться, материть ее, бить стекла и так далее? – Да, только тогда? – Нет, ты точно говоришь? Потому что у меня появилась мыслишка, как вас тут маленько ощипать. Только сгореть как фраер не хочу. Я из той дыры насилу выбрался; из огня да в полымя не получилось бы. – Совершенно точно. Пока вы не сделаете что-то в самом деле достойное буйного отделения или эш, она бессильна. Если хватит характера и не дадите себя раздразнить, она ничего не сделает. – Значит, если буду хорошо себя вести и не буду материть ее… – И материть санитаров. – …И материть санитаров и вообще скандалить, она мне ничего не сделает? – Да, это правила нашей игры. Конечно, выигрывает всегда она – всегда, мой друг. Сама она неуязвима, и при том, что время работает на нее, она может растрепать любого. Вот почему ее считают в больнице лучшей сестрой и дали ей такую власть: она мастер снимать покровы с трепещущего либидо… – Плевал я на это. Мне вот что надо знать: могу я без опаски сыграть с ней в эту игру? Если я буду шелковый, то из-за какого-нибудь там намека она не взовьется и не отправит меня на электрический стул? – Пока вы владеете собой, вы в безопасности. Пока вы не сорветесь и не дадите ей настоящий повод потребовать для вас узды в виде буйного отделения или целительных благ электрошока, вы в безопасности. Но это требует прежде всего самообладания. А вы? С вашими рыжими волосами и черным послужным списком? Не тешьте себя иллюзиями. – Хорошо. Ладно. – Макмерфи потирает руки. – Вот что я думаю. Вы, чудаки, кажется, думаете, что она у вас прямо чемпионка. Прямо – как ты ее назвал? – Ага, неуязвимая женщина. Интересно знать, сколько из вас так крепко уверены в ней, что готовы поставить на нее денежку? – Так крепко уверены?.. – Ну да, я говорю: кто из вас, жучки, хочет отобрать у меня пятерку, которой я ручаюсь за то, что сумею до конца недели достать эту бабу, а она меня не достанет? Через неделю она у меня на стену полезет; не сумею – деньги ваши. – Предлагаете такой спор? – Чесвик переминается с ноги на ногу и потирает руки, как Макмерфи. – Да, такой. Хардинг и еще двое-трое говорят, что им непонятно. – Очень просто. Ничего тут нет благородного и сложного. Я люблю играть. И люблю выигрывать. И думаю, что тут я выиграю, так? В пендлтоне дошло до того, что ребята на цент не хотели со мной спорить – так я у них выигрывал. Между прочим, я потому еще сюда устроился, что мне нужны были свежие лопухи. Скажу вам: раньше чем наладиться сюда, я кое-что узнал про вашу лавочку. Чуть ли не половина из вас получает пособие, три-четыре сотни в месяц, и деньги только пылятся, истратить их не на что. Я решил этим попользоваться и, может быть, немного скрасить жизнь и себе и вам. Морочить вас не буду. Я игрок и проигрывать не привык. И я сроду не видел бабы, чтобы была большим мужиком, чем я. Неважно, сгодится она для меня или нет. На нее, может, время работает, зато у меня довольно давно полоса везения. Он стаскивает шапочку, раскручивает ее на пальце и с легкостью ловит сзади другой рукой. – И еще одно: я здесь потому, что сам так устроил, потому просто-напросто, что здесь лучше, чем в колонии. Сумасшедшим я сроду не был, по крайней мере за собой этого не замечал. Сестра ваша думает по-другому; она не ожидает, что ей попадется человек с таким быстрым умом, как я. Вот такой у меня козырь. Поэтому я говорю: пятерку каждому из вас, если я за неделю не насыплю ей соли на хвост. – Я все-таки не совсем… – Вот так. Соли на хвост, перцу под нос. Доведу ее. Так укатаю, что она у меня лопнет по швам и покажет вам хоть разок, что она не такая непобедимая, как вы думаете. За неделю. А выиграл я или нет, судить будешь ты. Хардинг достает карандаш и записывает что-то в картежном блокноте. – Вот. Доверенность на десять долларов из моих денег, которые пылятся здесь в фонде. Готов уплатить вдвое, мой друг, лишь бы увидеть такое неслыханное чудо. Макмерфи смотрит на листок и складывает его. – Кто еще готов уплатить за это? Острые выстраиваются в очередь к блокноту. Он берет листки и складывает на ладони, прижимая загрубелым большим пальцем. Пачечка на ладони растет. Он оглядывает спорщиков. – Доверяете мне хранить расписки? – Думаю, мы ничем не рискуем, – отвечает Хардинг. – В ближайшее время вы никуда от нас не денетесь. Однажды в рождество, точно в полночь, в прежнем отделении дверь с грохотом распахивается и входит бородатый толстяк с красными от холода веками и вишневым носом. Черные санитары поймали его в коридоре лучами фонариков. Я вижу, что он весь опутан мишурой, которую развесил повсюду этот по связям с общественностью, спотыкается из-за нее в темноте. Он заслоняет красные глаза от лучей и сосет усы. – Хо-хо-хо, – говорит он. – Я бы с удовольствием остался, но надо бежать. Понимаете, очень плотное расписание. Хо-хо. Тороплюсь… Санитары надвигаются с фонариками. Его держали здесь шесть лет, пока не выпустили – бритого, тощего, как палка. Простым поворотом регулятора на стальной двери старшая сестра может пускать стенные часы с такой скоростью, как ей надо: захотелось ей ускорить жизнь, она пускает их быстрее, и стрелки вертятся на циферблате, как спицы в колесе. В окнах-экранах – быстрые смены освещения, утро, день, ночь – бешено мелькают свет и темнота, и все носятся как угорелые, чтобы поспеть за фальшивым временем; страшная сутолока помывок, завтраков, приемов у врача, обедов, лекарств и десятиминутных ночей, так что едва успеваешь закрыть глаза, как свет в спальне орет: вставай и снова крутись, как белка в колесе, пробегай распорядок целого дня раз по двадцать в час, покуда старшая сестра не увидит, что все уже на пределе, и сбросит газ, сбавит скорость на своем задающем циферблате, – как будто ребенок баловался с кинопроектором, и наконец ему надоело смотреть фильм, пущенный в десять раз быстрее, стало скучно от этого дурацкого мельтешения и насекомого писка голосов, и он пустил пленку с нормальной скоростью. Она любит включить скорость в те дни, например, когда тебя навещают или когда передают встречу ветеранов из Портленда – словом, когда охота задержаться и растянуть удовольствие. Вот тут она включает на полный ход. На чаще – наоборот, замедляет. Ставит регулятор на «стоп» и замораживает солнце на экране, чтобы оно неделями не двигалось с места, чтобы не шелохнулся его отблеск ни на древесном листе, ни на луговой травинке. Стрелки часов уперлись в без двух минут три, и она будет держать их там, пока мы не рассыплемся в прах. Сидишь свинцовый и не можешь пошевелиться, не можешь встать и пройтись, чтобы разогнать кровь, сглотнуть не можешь, дышать не можешь. Только глаза еще двигаются, но видеть ими нечего, кроме окаменевших острых в другом конце комнаты, которые смотрят друг на друга, решая, кому ходить. Старый хроник, мой сосед, мертв седьмой день и пригнивает к стулу. А случается, вместо тумана она пускает в отдушины прозрачный химический газ, и все в палате затвердевает, когда он превращается в пластик. Бог знает, сколько мы так сидим. Потом она понемногу отпускает регулятор, и это еще хуже. Мертвую остановку мне легче выдержать, чем сиропно-медленное движение руки Сканлона в другом конце комнаты – у него три дня уходит на то, чтобы выложить карту. Мои легкие втягивают густой пластмассовый воздух с таким трудом, как будто он проходит через игольное ушко. Я пытаюсь пойти в уборную и чувствую, что завален тоннами песка, жму мочевой пузырь, покуда зеленые искры не затрещат у меня на лбу. Напрягаю каждый мускул, чтобы встать со стула и пойти в уборную, тужусь до дрожи в руках и ногах, до зубной боли. Силюсь, силюсь и отрываю зад от кожаного сиденья на какие-нибудь полсантиметра. И падаю обратно, сдаюсь – течет по левой ноге, под током горячий соленый провод, от него срабатывают унизительные звонки, сирены, мигалки, все кричат и бегают вокруг, и большие черные санитары, разбрасывая толпу налево и направо, вдвоем бросаются ко мне, размахивают страшными космами медной проволоки, которые трещат и сыплют искрами, замыкаясь от воды. Отдыхаем мы от этого управления временем, пожалуй, только в тумане; тогда время ничего не значит. Оно теряется в тумане, как все остальное. (Сегодня полный туман в отделение ни разу не давали – с тех пор как пришел Макмерфи. Если бы стали туманить, наверняка заревел бы, как бык.) Когда ничего другого не происходит, нас донимают туманом и штуками со временем, но сегодня что-то произошло: после бритья ни того, ни другого не устраивали. После обеда все идет как по писаному. Когда заступает вторая смена, часы показывают четыре тридцать, как полагается. Старшая сестра отпускает санитаров и в последний раз оглядывает отделение. Она вытаскивает из сине-стального узла волос на затылке длинную серебряную булавку, снимает белую шапочку и аккуратно кладет в картонную коробку (в коробке шарики нафталина), потом опять вгоняет булавку в волосы. Вижу, как она прощается за стеклом. Она дает сменщице, маленькой сестре с родимым пятном, записку; потом протягивает руку к пульту на стальной двери, включает громкоговоритель в дневной комнате: «До свидания, мальчики. Ведите себя». И пускает музыку громче прежнего. Потерла внутренней стороной запястья свое окно; брезгливая мина показывает заступившему на дежурство толстому черному санитару: займись им, пока не поздно, – и не успела она запереть за собой дверь отделения, он уже орудует там полотенцем. Аппаратура в стенах свищет, вздыхает, сбавляет обороты. Потом до отбоя мы едим, моемся в душе и опять сидим в дневной комнате. Старик бластик, старейший овощ, держится за живот и стонет. Джордж (санитары зовут его рукомойник) моет руки в фонтанчике для питья. Острые сидят, играют в карты и таскают с места на место телевизор, куда позволяет шнур, пробуют получить хорошую картинку. Громкоговорители в потолке все еще играют музыку. Музыку эту передают не по радио, вот почему нет помех от аппаратуры в стенах. Музыка идет с поста, она записана на большой бобине, всю пленку мы знаем наизусть, и никто ее уже не слушает, кроме новеньких вроде Макмерфи. Он еще не привык. Он играет в очко на сигареты, а динамик – прямо над картежным столом. Шапочку он натянул почти на нос и, чтобы увидеть свои карты, задирает голову и смотрит из-под нее. Он говорит, не вынимая сигареты изо рта, помню, так говорил один аукционер на скотной ярмарке в даллз-сити. – …Эге-ге-гей, давайте, давайте, – говорит он быстро, пронзительно, – я слушаю вас, пижоны. Просим или мимо проносим? Просим, говоришь? Так, так, так, десяткой кверху, и мальчик еще просит. Скажи на милость. Получай себе на чай, плохо твое дело, единожды восемь, доктора просим. Единожды девять, доктор едет. Получай и ты, Сканлон, и хорошо бы какой-нибудь идиот в парнике у сестры привернул эту собачью музыку! Уй! Хардинг, эта штука день и ночь играет? В жизни не слышал такого сумасшедшего грохота. Хардинг смотрит на него с недоумением. – О каком конкретно шуме вы говорите, мистер Макмерфи? – Об этом собачьем радио. Ух! Как я пришел утром, с тех пор играет. Только не заливай мне, что ты его не слышишь. Хардинг поворачивает ухо к потолку. – А-а, да, это так называемая музыка. Нет, мы, пожалуй слышим ее, когда сосредоточимся, но ведь и сердцебиение свое можно услышать, если сильно сосредоточиться. – Он с улыбкой смотрит на Макмерфи. – Понимаете, мой друг, это проигрывается запись. Радио мы редко слышим. Последние известия не всегда оказывают лечебное действие. А мы слышали эту запись столько раз, что она просто не задевает слуха, примерно так же, как не слышит шума человек, живущий у водопада. Если бы вы жили у водопада, как думаете, вы бы долго его слышали? (Я до сих пор слышу шум водопада на колумбии, всегда буду слышать… Всегда… Слышу, как гикнул Чарли Медвежий Живот, когда ударил острогой большую чавычу, плеск рыбины в воде, смех голых детей на берегу, женщин у сушильни… Вон с каких пор.) – И она у них все время, как водопад? – Спрашивает Макмерфи. – Когда спим – нет, – говорит Чесвик, – а все остальное время играет. – Да пошли они. Сейчас скажу черному, чтобы выключил, а то получит! Он поднимается, Хардинг трогает его за руку. – Друг мой, именно такое заявление расценивают как агрессивное. Вам не терпится проиграть спор? Макмерфи смотрит на него. – Именно. – Хреновина какая-то. – Джентльмены, я уже замечаю в нашем рыжеволосом задире весьма негероический спад киноковбойского стоицизма. Улыбаясь, смотрит на Макмерфи через стол. Макмерфи кивает ему, потом задирает голову, чтобы подмигнуть, и слюнит большой палец. – Ага, наш профессор Хардинг, похоже, начал заноситься. Выиграл партию-другую и уже дерет нос. Так, так, так, вот он сидит двойкой кверху, а вот пачка «Мальборо» показывает, что он пас. Ого, он даже ставит, ладненько, профессор, вот тебе тройка, он хочет еще, получай еще двойку, набираем целых пять, профессор? Будешь удваивать, или сыграем скромненько? Еще одна пачка говорит: удваивать не будем. Так, так, так, профессор сравнивает, все понятно, дело швах, единожды восемь, и профессор на бобах… Из динамика – новая песня, громкая, с лязгом, много аккордеона. Макмерфи глянул на репродуктор и замолол громче прежнего, не уступает ему: – …Эге-гей, следующий, черт возьми, берешь или дальше плывешь… Опа, держи… И так – до девяти тридцати, когда погасили свет. Я бы наблюдал за игрой Макмерфи всю ночь – как он сдает, болтает, заманивает их, доводит до того, что они уже готовы бросить, потом уступает партию или две, чтобы вернуть им уверенность, и тянет дальше. Один раз во время перекура он отвалился вместе со стулом назад, закинул руки за голову и сказал: – В чем секрет хорошего афериста – он соображает, чего пижону надо и как внушить пижону, что он это получает. Я это понял, когда работал лето на разъездных аттракционах. Подходит к тебе фраер, ты щупаешь его глазами и говоришь: «Ага, вот этот хочет думать про себя, что никому не даст спуску». И каждый раз, когда ты обдурил его и он на тебя рявкает, ты пугаешься до смерти, дрожишь, как заяц, и говоришь ему: «Ради бога, уважаемый, не волнуйтесь. Следующая попытка за наш счет, уважаемый». И оба получаете то, что вам надо. Он наклоняется вперед, и передние ножки стула со стуком встают на пол. Он берет колоду, с треском пропускает под большим пальцем, выравнивает о стол, слюнит два пальца. – Про вас же, фраера, я понял, что вам нужна приманка в виде большого банка. Вот вам десять беленьких на кон. Эге-гей, поехали, кому страшно, может не смотреть… Он закидывает голову и хохочет, глядя, как они торопятся делать ставки. Этот хохот гремел в комнате весь вечер, и, сдавая карты, он болтал и сыпал прибаутками, старался рассмешить игроков. Но они боялись дать себе волю: давно отвыкли. Тогда он перестал смешить их и начал играть серьезно. Раза два они отбирали у него банк, но он тут же откупал его или отыгрывал, и штабеля сигарет по обе стороны от него росли и росли. Потом, перед самым отбоем, он стал проигрывать, дал им все отыграть так быстро, что они и забыли о проигрышах. Он расплачивается последними двумя сигаретами, кладет колоду, со вздохом откидывается назад, сдвигает с глаз шапочку, игра окончена. – Ну, уважаемые, как говорится, немного выиграл, остальное проиграл. – Очень грустно качает головой. – Не знаю… В очко я всегда был специалист, но, видно, вы, ребята, чересчур востры для меня. У вас какие-то жуткие уловки, человеку прямо не терпится сыграть завтра с такими арапами на живые деньги. Он ни секунды не думает, что они клюнут на это. Он дал им выиграть, и все мы, наблюдавшие за игрой, это понимаем. Игроки тоже понимают. Но у тех, кто сейчас сгребает к себе сигареты – не выигранные, а только отыгранные, потому что это с самого начала были их сигареты, – у всех до одного такая усмешка на лице, как будто они самые ловкие шулеры на Миссисипи. Толстый санитар и санитар, которого зовут Гивер, выгоняют нас из дневной комнаты и начинают выключать лампы ключиком на цепочке, и чем гуще сумерки в отделении, тем больше и ярче становятся глаза у маленькой сестры с родимым пятном. Она в дверях стеклянного поста выдает ночные облатки, больные проходят очередью, и она изо всех сил старается не спутать, кого чем травить сегодня. Не смотрит даже, куда льет воду. А отвлекает так ее внимание этот рыжий детина с отвратительным шрамом, в ужасной шапочке – он приближается к ней. Она увидела, что Макмерфи отходит от картежного стола в темной комнате, крутя мозолистыми пальцами клок шерсти, высунувшийся из расстегнутого ворота лагерной рубашки, и по тому, как она отпрянула, когда он подошел к двери поста, я догадываюсь, что старшая сестра, наверно, ее предупредила. («Да, перед тем, как сдать вам отделение, мисс Пилбоу, еще одна деталь: новый пациент – вон он сидит, вон тот, с вульгарными рыжими баками и рваной раной на лице, – у меня есть все основания полагать, что он сексуальный маньяк».) Макмерфи заметил, что она смотрит на него большими испуганными глазами, поэтому просовывает голову в дверь поста и для знакомства улыбается ей широкой дружелюбной улыбкой. Она приходит в смятение и роняет на ногу графин с водой. Она вскрикивает, прыгает на одной ноге, дергает рукой, и облатка, которую она мне протягивала, вылетает из стаканчика прямо ей за ворот, туда, где родимое пятно сбегает, как винная речка, в долину. – Сестра, позвольте вам помочь. – Не входите! Со мной в отделении два санитара! Она скашивает глаза на санитаров, но они далеко, привязывают хроников к кроватям и быстро прийти на помощь не успеют. Макмерфи ухмыляется и переворачивает ладонь – показывает, что он без ножа. Она видит только тусклый восковой блеск мозолистой кожи. – Сестра, я ничего не хотел, просто… – Не входите! Пациентам запрещено входить в… Ой, не входите, я католичка! – И дергает цепочку на шее так, что крестик вылетает из-за пазухи и выстреливает вверх пропавшей облаткой! Макмерфи взмахивает рукой перед самым ее носом. Она визжит, сует крестик в рот и зажмуривается, словно сейчас ее оглоушат, и так замирает, белая, как бумага, если не считать родимого пятна – а оно стало еще темнее, будто всосало в себя всю кровь из тела. Когда она наконец открывает глаза, прямо перед ними все та же мозолистая рука и на ней – красная облатка. – …Поднять эту лейку, что вы уронили. – И подает другой рукой. Воздух выходит из сестры с громким свистом. Она берет у него графин. – Спасибо. Спокойной ночи, спокойной ночи. – И закрывает дверь перед носом следующего, с облатками на сегодня все. В спальне Макмерфи бросает облатку мне на постель. – Хочешь свой леденчик, вождь? Я трясу головой, и он щелчком сбрасывает ее с кровати, будто это вредное насекомое. Она скачет по полу и трещит, как кузнечик. Макмерфи раздевается на ночь. Под рабочими брюками у него угольно-черные шелковые трусы, сплошь покрытые большими белыми красноглазыми китами. Увидел, что я смотрю на трусы, и улыбается. – Подарила одна студентка из Орегонского университета – с литературного отделения, вождь. – Он щелкает по животу резинкой. – Потому, говорит, что я символ. Руки, шея и лицо у него загорелые, все заросли курчавыми оранжевыми волосами. На широких плечах наколки: на одном – «боевые ошейники» (ошейники, или кожаные шеи – прозвища морских пехотинцев) и черт с красным глазом, красными рогами и винтовкой «М-1», на другом – веером покерная комбинация, тузы и восьмерки. Он кладет скатанную одежду на тумбочку рядом с моей кроватью и взбивает свою подушку. Кровать ему дали рядом со мной. Залезает в постель и говорит мне: – Давай на боковую, а то вон черный идет вырубать свет. Оглядываюсь: идет санитар Гивер, – скидываю туфли и забираюсь в постель, как раз когда он подходит, чтобы привязать меня простыней поперек тела. Кончив со мной, он в последний раз оглядывает спальню, хихикает и гасит свет. В спальне почти темно, только свет с поста в коридоре припорошил ее белым. Я различаю рядом Макмерфи, он дышит глубоко и ровно, одеяло на нем приподымается и опадает. Дышит все медленней и медленней, и мне кажется, что он уже спит. Потом с его кровати доносится тихий горловой звук, как будто всхрапнула лошадь. Он не спит и тихо смеется над чем-то. Потом перестает смеяться и шепчет: – Ну ты и встрепенулся, вождь, когда я сказал тебе, что черный идет. А говорили, глухой. Первый раз за много-много времени я лег спать без красной облатки (если прячусь, чтобы не принимать ее, ночная сестра с родимым пятном посылает на охоту за мной санитара Гивера, он держит меня лучом фонаря, покуда она готовит шприц), поэтому когда проходит санитар со своим фонарем, прикидываюсь спящим. Если принял красную облатку, ты не просто засыпаешь: ты парализован сном и, что бы вокруг тебя ни творилось, проснуться не можешь. Потому они и дают мне облатку – в старом отделении я просыпался по ночам и видел, какие злодейства они творят над спящими больными. Лежу тихо, дышу медленно, жду, что будет. До чего же темно, слышу, потихоньку ходят там на резиновых подошвах; раза два заглядывают в спальню, светят на каждого фонариком. Я с закрытыми глазами, не сплю. Слышу вопли сверху, из буйного: уу-уу-уу-у – кого-то подключили для приема кодовых сигналов. – Эх, пивка, что ли, ночь впереди длинная, – слышу, шепчет один санитар другому. Резиновые подошвы упискивают к сестринскому посту, там холодильник. – Любишь пиво, штучка с родинкой? Ночь-то длинная. Человек наверху замолк. Низкий вой машин в стенах все тише, тише и сгуделся вовсе. Тишина в больнице – только мягкий, войлочный рокот где-то далеко в утробе дома, звук, которого я раньше не замечал, – вроде того, что слышишь ночью на плотине большой электростанции. Басовитая, неуемная, зверская мощь. Толстый черный санитар стоит в коридоре, мне его видно, оглядывается вокруг и хихикает. Медленно идет к двери в спальню, вытирает влажные серые ладони о подмышки. Свет с сестринского поста рисует его фигуру на стене спальни – большая, как слон, и становится меньше, когда он подходит к двери и заглядывает к нам. Опять хихикает, отпирает шкафчик с предохранителями у двери, лезет туда. – О так от, детки, спите крепко. Поворачивает ручку, и весь пол уходит из-под двери, где он стоит, опускается вниз, как платформа в элеваторе! Ничего не движется, кроме пола спальни, и мы уплываем от стен, от двери и окон палаты быстрым ходом – кровати, тумбочки и остальное. Механизмы – наверно, зубчатые колеса и зубчатые рельсы по всем четырем углам шахты – смазаны до полной бесшумности. Слышу только дыхание больных да рокот под нами все ближе. Свет из двери за полкилометра от нас – всего лишь крупинка – осыпал стены шахты наверху тусклой пылью. Тускнеет, тускнеет, а потом далекий крик доносится к нам, отражаясь от стен шахты: «Не входите!» – И полная темнота. Пол ложится на какое-то твердое основание глубоко в земле и с легким толчком останавливается. Кромешная тьма: простыня не дает мне вздохнуть. Отвязываю ее, и в это время пол, слегка дернувшись, трогается вперед. На каких-то роликах, я их не слышу. Не слышу даже дыхания соседей и вдруг понимаю – это рокот незаметно стал таким громким, что все заглушает. Мы прямо посередине его. Я уже деру ногтями проклятую простыню и почти отвязался, как вдруг вся стена уходит вверх и открывает огромный машинный зал, которому нет ни конца ни края, а по железным мостикам в отсветах пламени сотен доменных печей снуют потные, до пояса голые люди с застывшими сонными лицами. Все, что вижу, выглядит так, как звучало, – как внутренность громадной плотины. Огромные медные трубы уходят вверх, во тьму. Тянутся провода к невидимым вдали трансформаторам. На все налипло масло и шлаковая пыль – на моторы, муфты, генераторы, красные и угольно-черные. Все рабочие движутся одинаково, скользящей легкой походкой, плавными бросками. Никто не спешит. Он останавливается на секунду, поворачивает регулятор, нажимает кнопку, включает рубильник, искры от контактов озаряют одну сторону его лица белым светом, как молния, и он бежит дальше вверх по стальным ступенькам, по шишковатому железному мостику – проходят друг мимо друга стремительно и вплотную, шлепнув мокрым боком о мокрый бок, как лосось хвостом по воде, опять останавливается, высекает молнию из другого выключателя, бежит дальше. Они мелькают со всех сторон, насколько хватает глаз, – эти картины-вспышки с неживыми сонными лицами рабочих. Рабочий закрыл глаза на бегу и упал как подкошенный; два его товарища, бежавшие мимо, хватают его и на ходу забрасывают боком в топку. Печь ухает огненным жаром, и слышу, как лопаются тысячи радиоламп, словно шагаешь по полю со стручками. Этот звук смешивается с рычанием и лязгом остальных машин. В нем слышен ритм, громовой пульс. Пол спальни выезжает из шахты в машинный зал. Сразу вижу, что над нами подвесной транспортер вроде тех, которые на бойне, – ролики на рельсах, чтобы перевозить туши от холодильника к мяснику, не особенно утруждаясь. Двое в брюках, белых рубашках с засученными рукавами и узких черных галстуках стоят над нашими кроватями, прислонясь к перилам железного мостика, разговаривают, жестикулируют, сигареты в длинных мундштуках рисуют огненные красные петли. Они разговаривают, но слова их тонут в размеренном грохоте зала. Один щелкнул пальцами, и ближайший рабочий круто поворачивается и подбегает к нему. Тот показывает мундштуком на одну из кроватей, рабочий – рысью к стальному трапу, сбегает к нам, скрывается между двумя трансформаторами, громадными, как картофельные погреба. Появляется снова, тащит крюк, подвешенный к потолочному рельсу, держась за крюк, несется гигантскими шагами мимо моей кровати. И ревущая где-то топка вдруг освещает его лицо прямо надо мной. Лицо красивое, грубое и восковое, как маска, оно ничего не хочет. Я видел миллионы таких лиц. Подходит к кровати, одной рукой хватает старого овоща бластика за пятку и поднимает в воздух, как будто бластик весит килограмма два; другой рукой рабочий всаживает крюк под пяточное сухожилие, и старикан уже висит вниз головой, его замшелое лицо разбухло, полно страха, глаза налиты немым ужасом. Он машет обеими руками и свободной ногой, и полы пижамы сваливаются ему на голову. Рабочий хватает пижамную куртку, комкает и скручивает, как горловину мешка, тянет тележку с подвешенным грузом к мостику и поднимает голову к двоим в белых рубашках. Один вынимает скальпель из ножен на поясе. К скальпелю приварена цепь. Он спускает скальпель рабочему, а другой конец цепи захлестывает за поручень, чтобы рабочий не убежал с оружием. Рабочий берет скальпель, одним движением взрезает бластика вдоль груди, и старик перестает биться. Я боюсь, что меня затошнит, но потроха не вываливаются, как я думал, кровь не течет – только сыплется струей зола и ржавчина, изредка мелькнет проводок или стекляшка. Рабочий уже по колено в этой трухе, похожей на окалину. Где-то топка разевает пасть, слизывает кого-то. Я хочу вскочить, побежать и разбудить Макмерфи, Хардинга, всех, кого можно, но смысла нет. Растрясу кого-нибудь, а он скажет: ну ты, дурак ненормальный, чего загоношился? Пожалуй, еще поможет рабочему вздернуть и меня на такой крюк, скажет: а ну посмотрим, что у индейцев внутри. Слышу свистящий холодный влажный выдох туманной машины, первые струйки выползают из-под кровати Макмерфи. Даст бог, сообразит спрятаться в тумане. Слышу дурацкую болтовню, напоминает кого-то знакомого, немного поворачиваюсь, чтобы посмотреть в другую сторону. Это лысый по связям с общественностью, лицо набрякшее, больные еще всегда спорят, почему оно набрякло. «Я бы сказал, что носит», – спорят они. «А я скажу, нет; ты когда-нибудь слышал, чтобы мужик носил?» «Это да, но ты когда-нибудь слышал про такого мужика, как он?» Первый больной пожимает плечами, кивает: «Интересный довод». Сейчас он раздет, на нем только длинная нижняя рубашка с диковинными красными монограммами на груди и спине. И наконец-то я вижу (рубашка чуть задралась сзади, когда он проходит мимо, глянув на меня), что он в самом деле носит, зашнурован так туго, что вот-вот, кажется, лопнет. А к корсету подвешено с пяток вяленых штучек, подвешены за волосы, как скальпы. У него фляжка с чем-то, отпивает из нее – смазать горло для разговора, и сморкалка камфорная – эту он подносит к носу, чтобы перебить вонь. За ним трусит стайка учительниц, студенток и так далее. Они в синих фартуках, головы с кудрями и заколками. Он ведет их и дает пояснения. Вспомнил что-то смешное и прервал пояснения, глотает из фляжки, чтобы не хихикать. В это время одна его студентка рассеянно оборачивается и видит потрошеного хроника, который подвешен за пятку. Она ахает и отскакивает. По связям с общественностью поворачивается, видит труп и бросается вперед, чтобы крутануть его за бескостную руку. Студентка подалась за ним, опасливо смотрит, но на лице восторг. – Видите? Видите? – Верещит, вращает глазами, перхает жидкостью из фляжки – такой его разбирает смех. Кажется, лопнет от смеха. Наконец задавил смех, идет дальше вдоль ряда машин, продолжает пояснения. Вдруг остановился и хлопнул себя по лбу. – Ах, вылетело из головы! – Бегом возвращается к подвешенному хронику, чтобы отхватить еще один трофей и прицепить к корсету. Направо и налево творятся такие же непотребные дела… Сумасшедшие, жуткие дела, такие глупые и дикие, что не заплачешь, и так похожи на правду, что не засмеешься… Но туман уже густеет, можно больше не смотреть. И кто-то дергает меня за руку. Я уже знаю, что произойдет: кто-то вытащит меня из тумана, и мы снова очутимся в палате, и ни следа того, что творилось ночью, – а если буду таким дураком, что попытаюсь рассказать им об этом, они скажут: идиот, у тебя просто был кошмар, не бывает таких диких вещей, как большой машинный зал в недрах плотины, где людей кромсают рабочие-роботы. Но если не бывает, как же их видишь? Это мистер Теркл тащит меня за руку из тумана, трясет меня и улыбается. Он говорит: – Вам приснился плохой сон, миста Бромден. – Он санитар, один дежурит долгую ночную смену с одиннадцати до семи, старый негр с широкой сонной улыбкой и длинной шаткой шеей. Запах от него такой, как будто он немного выпил. – Ну-ка, усните, миста Бромден. Иной раз он отвязывает на мне простыню – если затянули так туго, что я ворочаюсь. Он не отвязал бы, если бы боялся, что дневная смена подумает на него, – за это могут уволить; но они наверняка подумают, что я сам отвязался. Мне кажется, он делает это по доброте, хочет помочь – если только ему самому ничего не грозит. На этот раз он не отвязывает меня, а уходит, чтобы помочь двум санитарам, которых я раньше не видел, и молодому врачу – они перекладывают бластика на носилки и уносят под простыней, обращаются со стариком так бережно, как при жизни с ним не обращались. Утро, и Макмерфи на ногах раньше меня, первый раз после дяди Джулза Стенохода кто-то поднялся раньше, чем я. Джулз был старый хитрый седой негр, и у него была теория, что ночью черные санитары наклоняют мир набок; он норовил пораньше вылезти из постели, чтобы накрыть их. Я, как Джулз, встаю пораньше проследить, какую аппаратуру подсовывают в палату или настораживают в брильне, так что, пока не встанет следующий, минут пятнадцать я один с санитарами в коридоре. А сегодня утром еще только вылезаю из-под одеяла, а Макмерфи, слышу, уже в уборной. Поет! Поет, и горя ему мало. Голос ясный, сильный, хлещет по цементу и стали. «У меня ты своих покормил бы коней…» Он получает удовольствие от того, как резонирует в уборной его голос. «И побыл бы со мной как с подругой своей». Он переводит дыхание, берет выше и все прибавляет громкости, так что трясется проводка в стенах. «Мои кони овса твоего не едят. – Он держит ноту, запускает трель и слетает вниз, к концу стиха: – дорогая, прощай и не жди назад». Поет! Всех огорошил. Ничего подобного в этом отделении не слышали многие годы. Большинство острых в спальне приподнялось на локтях, моргают и слушают. Они переглядываются и вздергивают брови. Как это санитары его не заткнули? Почему они обращаются с новеньким не как со всеми? Он же человек, из плоти и крови, так же может слабеть, бледнеть и умирать, как все мы. Живет при тех же законах, налетает на такие же неприятности; ведь из-за всего этого он так же беззащитен перед комбинатом, как остальные. Но он не такой, и острые видят это, не такой, как все, кто приходил в отделение за последние десять лет. Не такой, как все, кого они знали на воле. Может, он такой же беззащитный, только комбинат его почему-то не обработал. – Фургоны погружены, – поет он, – кнут в руке… (Здесь и далее перевод стихов Андрея Сергеева). Как он сумел отбрыкаться? Может быть, комбинат не успел вовремя добраться до него – так же как до старика Пита – и вживить регуляторы. Может быть, он рос неприрученным, где попало, гонял по всей стране, мальчишкой не жил в одном городе больше нескольких месяцев, поэтому и школа не прибрала его к рукам, а потом валил лес, играл в карты, кочевал с аттракционами, двигался быстро и налегке и ускользал от комбината, так что ему не успели ничего вживить. Может быть, в этом все и дело – он ускользал от комбината, как вчера утром от санитара ускользал, не давая ему вставить градусник, – потому что в движущуюся мишень трудно попасть. Жена не требует новый линолеум. Не сосут водянистыми старыми глазами родственники. Заботиться не о ком, поэтому свободы столько, что можно быть хорошим мошенником. Поэтому, наверно, санитары не бросились в уборную, чтобы прекратить пение, – знают, что он неуправляемый, и помнят по старику питу, на что способен неуправляемый человек. И они видят, что Макмерфи намного больше Пита: если придется брать его силой, то только всем троим и еще чтобы старшая сестра стояла тут же со шприцем наготове. Острые кивают друг другу; вот почему, решают они, санитары не запретили ему петь, как запретили бы любому из нас. Выхожу из спальни в коридор, и тут же из уборной выходит Макмерфи. На нем шапочка и почти ничего кроме – только полотенце придерживает на бедрах. В другой руке зубная щетка. Он стоит в коридоре, смотрит налево и направо, поднимается на цыпочки, спасая пятки от холодного каменного пола. Выбирает себе санитара, маленького, подходит к нему и шарахает его по плечу, как будто они приятели с колыбели. – Эй, браток, где бы тут надыбать пасты пасть почистить? Голова карлика поворачивается и утыкается носом в костяшки руки. Хмурится на них, потом быстро оглядывается, далеко ли остальные двое, коснись какое дело, и говорит Макмерфи, что шкаф отпирают только в шесть сорок пять. – Такой порядок, – говорит он. – Так, заперто в шкафу. Санитар хочет протирать плинтус дальше, но эта рука по-прежнему стягивает ему плечи, как большая красная скоба. – В шкафу, говоришь, заперто? Ну, ну, ну, и зачем же ее запирают, как думаешь? Она вроде не опасная, а? Человека ей не отравишь, а? Тюбиком по голове не огреешь, точно? Так по какой причине, ты думаешь, прячут под замок безопасную вещь – маленький тюбик с зубной пастой? – Такой порядок в отделении, мистер Макмерфи, вот по какой причине. – И, увидев, что эта причина не убедила Макмерфи, он опять хмурится на руку, которая лежит у него на плече и добавляет: – на что это будет похоже, если каждый начнет чистить зубы, когда вздумается? Макмерфи отпускает его плечо, дергает клок рыжей шерсти у себя на груди, думает. – Угу, угу, кажись, понял, на что ты намекаешь: порядок в отделении – для тех, которые не чистят после каждой еды. – Господи, неужто не понятно? – Ну да, поэтому-то… – Нет, ты представляешь? Кто в шесть тридцать чистит зубы, кто в шесть двадцать… А того и гляди, в шесть начнут. Не, ты правильно сказал. Стою у стенки, и он подмигивает мне над плечом негра. – Мне надо плинтус дотереть, Макмерфи. – Ой! Не хотел отрывать тебя от работы. – Он отступает, а санитар наклоняется к плинтусу. Но Макмерфи подходит опять и, нагнувшись, заглядывает в жестяную банку санитара. – Э, глянь, что у нас тут насыпано? Санитар смотрит. – Это… Мыльный порошок. – Ну, вообще-то я чищу пастой, но… – Макмерфи сует зубную щетку в порошок, вертит ею там, вынимает и обивает о край банки, – но сойдет и это. Благодарю. А о порядке в отделении потолкуем после. И отправляется обратно в уборную, и снова слышу песню, прерываемую поршневым действием зубной щетки. С минуту санитар стоит и смотрит ему вслед, а в серой руке безжизненно висит тряпка. Потом он моргает, оглядывается, видит, что я наблюдаю за ним, подходит, тянет меня за завязку по коридору, пихает на то самое место, где я только вчера мыл пол. – Вот! Здесь вот, черт тебя подери! Здесь работай, а не пялься, как корова никчемная! Здесь! Здесь! Я наклоняюсь и начинаю протирать пол, спиной к нему, чтобы не видел моей улыбки. Я доволен, что Макмерфи довел санитара, это немногие могут. Отец мой умел – приехали тогда правительственные начальники откупаться от договора, а отец ноги расставил, бровью не ведет, щурится на небо. Щурится на небо и говорит: «Канадские казарки летят». Начальники смотрят, шелестят бумагами: «Что вы?.. Не бывает… Э-э… Гусей в это время года. Э-э… Гусей – нет». Они говорили, как туристы с восточного побережья, – те тоже думают, с индейцем надо разговаривать по-особенному, иначе не поймет. Папа будто и не замечает, как они разговаривают. Смотрит на небо. «Гуси летят, белый человек. Знаете, они какие? В этом году гуси. И прошлом году гуси. И в позапрошлом году и в позапозапрошлом году». Переглядываются, кашляют: «Да. Может быть так, вождь Бромден, ладно. Отвлекитесь от гусей. Познакомьтесь с контрактом. То, что мы предлагаем, принесет большую пользу вам… Вашему народу… Изменит жизнь краснокожего». Папа сказал: «И в позапозапозапрошлом и в позапозапозапозапрошлом…» Пока до начальников дошло, что над ними потешаются, весь совет – сидят на крыльце нашей хибарки и то засунут трубки в карманы своих черно-красных клетчатых шерстяных рубашек, то вытащат и друг другу улыбаются и папе, – весь совет чуть не лопнул со смеху. Дядя б. И п. Волк катался по земле и задыхался от хохота: «Знаете, они какие, белый человек». Подразнили тогда начальников; они повернулись, не говоря ни слова, и ушли к шоссе с красными затылками, а мы смеялись. Забываю иногда, что может сделать смех. Ключ старшей сестры втыкается в замок, и не успевает она войти, как санитар уже около нее, переминается с ноги на ногу, словно ему захотелось по маленькому. Я недалеко от них, слышу, что он раза два назвал имя Макмерфи, догадываюсь, что он рассказывает ей про то, как Макмерфи чистил зубы, и совсем забывает сказать о старом овоще, который умер ночью. Машет руками, докладывает, что вытворял спозаранку этот рыжий шут, – все нарушает, подрывает порядок в отделении, пусть она на него подействует. Она сверлит санитара глазами, пока он не перестает суетиться, потом она смотрит на дверь уборной, где громче прежнего раздается песня Макмерфи. Твой отец погнушался таким бедняком, дескать, я не достоин войти в его дом. Сперва лицо у нее озадаченное; как и мы, она очень давно не слышала песен и не сразу понимает, что это за звуки. А меня не заботит моя нужда. А кому я не нравлюсь – его беда. Еще с минуту она слушает, не померещилось ли ей, потом начинает разбухать. Ноздри раздуваются, с каждым вздохом она становится больше, такой большой и грозной я не видел ее со времен Тейбера. Она двигает шарнирами в плечах и пальцах. Слышу тихий скрип. Трогается с места, я прижимаюсь к стене, и когда она с грохотом проходит мимо, она уже большая, как грузовик, и плетеная сумка тащится за ней в выхлопном дыму, как полуприцеп за дизелем. Губы у нее раздвинулись, и улыбка едет перед ней, как решетка радиатора. Чую запах горячего масла, искр от магнето, когда она проходит мимо и с каждым тяжелым шагом становится все больше, раздувается, разбухает, подминает все на своем пути! Страшно подумать, что она сделает. И вот когда она раскатилась до самой большой свирепости и размера, прямо перед ней из уборной выходит Макмерфи, держа на бедрах полотенце, – и она останавливается как вкопанная! И съеживается до того, что головой едва достает до его полотенца, а он улыбается ей сверху. Ее улыбка вянет, провисает по краям. – Доброе утро, мисс Гнус-сен. Как там, на воле? – Почему вы бегаете… В полотенце? – Нельзя? – Он смотрит на ту часть полотенца, с которой она нос к носу, полотенце мокрое и облепило. – Полотенце – тоже непорядок? Ну тогда ничего не остается как… – Стойте! Не смейте. Немедленно идите в спальню и оденьтесь! Она кричит, как учительница на ученика, и Макмерфи, повесив голову, как школьник, отвечает со слезой в голосе: – Я не могу, мадам. Ночью, пока я спал, какой-то вор свистнул мои вещи. Ужасно крепко сплю на ваших матрасах. – Свистнул? – Стырил. Спер. Увел. Украл. – Радостно говорит он. – Понял, браток, кто-то свистнул мое шмотье. – Это так смешит его, что он приплясывает перед ней босиком. – Украл вашу одежду? Он перестает плясать и опять понурился. – Ничего не знаю, только когда я ложился, она была, а когда проснулся – ее не стало. Как корова языком слизнула. Нет, я понимаю, мадам, ничего в ней хорошего нет, тюремная одежда, грубая, линялая, некрасивая, это я понимаю… И тому, у кого есть лучше, тюремная одежда – тьфу. Но голому человеку… – Да, – вспоминает она, – эту одежду и должны были забрать. Сегодня утром вам выдали зеленый костюм. Он качает головой, вздыхает, но по-прежнему потупясь. – Нет. Почему-то не выдали. Утром – ни лоскутка, кроме вот этой шапочки, что на мне. – Уильямс! – Кричит она санитару; он стоит у входной двери так, будто хочет удрать. – Уильямс, не могли бы вы подойти? Он подползает к ней, как собака за косточкой. – Уильямс, почему пациенту не выдана одежда? Санитар успокаивается. Выпрямляет спину, улыбается, поднимает серую руку и показывает на одного из больших санитаров в другом конце коридора. – Сегодня за белье отвечает мистер Вашингтон. Не я. Нет. – Мистер Вашингтон? – Она пригвождает большого к месту, он замирает со шваброй над ведром. – Подойдите сюда, пожалуйста! Швабра беззвучно опускается в ведро, и осторожным медленным движением он прислоняет ручку к стене. Потом поворачивается и смотрит на Макмерфи, на маленького санитара и сестру. Потом оглядывается налево и направо, словно не понимает, кому кричали. – Подойдите сюда! Он засовывает руки в карманы и шаркает к ней. Он вообще быстро не ходит, а сейчас я вижу, что если он не будет пошевеливаться, она его может заморозить и раздробить к чертям одним только взглядом; вся ненависть, все бешенство и отчаяние, которые она накопила для Макмерфи, направлены теперь на черного санитара, летят по коридору, стегают его, как метель, еще больше замедляя шаг. Он должен идти против них, согнувшись и обхватив себя руками. Брови и волосы у него покрыты инеем. Он согнулся еще сильнее, но шаги замедляются; он никогда не дойдет. Тут Макмерфи начинает насвистывать «Милую Джорджию Браун», и сестра, слава богу, отводит взгляд от санитара. Она еще больше расстроена и обозлена – в такой злобе я ее никогда не видел. Кукольная улыбка исчезла, вытянулась в раскаленную докрасна проволоку. Если бы больные сейчас вышли и увидели ее, Макмерфи мог бы уже собирать выигранные деньги. Санитар наконец дошел до нее, это отняло два часа. Она делает глубокий вдох. – Вашингтон, почему больному не выдали утром одежду? Вы видите, что на нем ничего нет, кроме полотенца? – А шапка? – Шепчет Макмерфи и трогает краешек пальцем. – Мистер Вашингтон! Большой санитар смотрит на маленького, который указал на него, и маленький опять начинает ерзать. Большой смотрит долго, глаза похожи на радиолампы, поквитается с ним позже; потом поворачивает голову, измеряет взглядом Макмерфи, оглядывает сильные, твердые плечи, кривую улыбку, шрам на носу, руку, удерживающую полотенце на месте, а потом переводит взгляд на сестру. – Я думал… – Начинает он. – Думали! Думать на вашей должности – мало! Немедленно принесите ему костюм, мистер Вашингтон, или две недели будете работать в гериатрическом отделении! Да. Может быть, пробыв месяц при суднах и грязевых ваннах, вы станете ценить то, что здесь у санитаров мало работы. В любом другом отделении кто бы, вы думаете, драил пол с утра до вечера? Мистер Бромден? Нет, вы сами знаете, кто. Вас, санитаров, мы избавили от большей части хозяйственных работ, чтобы вы следили за больными. В частности, за тем, чтобы они не разгуливали обнаженными. Вы представляете, что случилось бы, если бы одна из молодых сестер пришла раньше и увидела пациента, бегающего по коридору без пижамы? Вы представляете? Большой санитар не знает, что надо представить, но смысл речи ему понятен, и он плетется в бельевую взять для Макмерфи костюм – размеров на десять меньше, чем надо, – потом плетется обратно и подает ему с такой чистой ненавистью во взгляде, какой я отродясь не видел. А у Макмерфи вид растерянный, словно он не знает, чем взять у санитара костюм, если в одной руке зубная щетка, а другая держит полотенце. В конце концов он подмигивает сестре, пожимает плечами, разворачивает полотенце и стелет ей на плечи, как будто она – вешалка. Я вижу, что все это время под полотенцем были трусы. По-моему, она даже меньше обозлилась бы, если бы он был голый под полотенцем, а не в этих трусах. Онемев от возмущения, она смотрит на больших белых китов, которые резвятся у него на трусах. Это перенести она уже не в силах. Целая минута проходит, прежде чем ей удается совладать с собой; наконец она поворачивается к маленькому санитару; она в такой злобе, что голос не слушается ее, дрожит. – Уильямс… Кажется… Сегодня утром вам полагалось протереть окна поста до моего прихода. (Он убегает, как черно-белая букашка.) А вы, Вашингтон… Вы… Вашингтон чуть ли не рысью возвращается к ведру. Она снова озирается – на кого бы еще налететь. Замечает меня, но к этому времени несколько человек уже вышли из спальни и недоумевают, почему мы собрались кучкой в коридоре. Она закрывает глаза, сосредоточивается. Нельзя, чтобы они видели ее с таким лицом, белым и покоробившимся от ярости. Она изо всех сил старается овладеть собой. Постепенно губы ее опять собираются под белый носик, сбегаются, как раскаленная проволока, когда ее нагрели до плавления и она померцала секунду, а потом опять вмиг отвердела, стала холодной и неожиданно тусклой. Губы разошлись, между ними показался язык, лепешка шлака. Глаза опять открылись, такие же неожиданно тусклые, холодные и бесцветные, как губы, но она начинает здороваться со всеми по заведенному порядку, словно ничего с ней не было, – думает, что люди не заметят спросонок. – Доброе утро, мистер Сефелт, как ваши зубы, не лучше? Доброе утро, мистер Фредриксон, вы с мистером Сефелтом хорошо спали ночью? Ваши кровати рядом, правда? Кстати, мое внимание обратили на то, как вы распоряжаетесь своими лекарствами – вы отдаете свои лекарства Юрюсу, так ведь, мистер Сефелт? Обсудим это позже. Доброе утро, Билли; по дороге сюда я видела вашу маму, и она просила непременно передать вам, что все время о вас думает и уверена, что вы ее не огорчите. Доброе утро, мистер Хардинг… О, смотрите, кончики пальцев у вас красные и ободранные. Вы опять грызли ногти? И не успели они ответить – если есть, что отвечать, – поворачивается к Макмерфи, который так и стоит в одних трусах. Хардинг увидел трусы и присвистнул. – А вы, мистер Макмерфи, – говорит она с улыбкой слаще сахара, – если вы кончили демонстрировать ваши мужские достоинства и кричащие подштаники, вам стоит вернуться в спальню и надеть костюм. Он дотрагивается до шапки, приветствуя ее и больных, которые радостно глазеют на белых китов и обмениваются шутками, а потом, не говоря ни слова, уходит в спальню. Сестра поворачивается, идет в другую сторону, холодную красную улыбку несет перед собой; она еще не успела закрыть за собой дверь стеклянного поста, а из спальни в коридор уже несется его песня. – В гостиную к себе ввела и веерочком обмахнула… – Слышу, как он шлепает себя по голому пузу. – Мне этот жулик в самый раз, мамаше на ухо шепнула. Подметая спальню после ухода больных, залез под его кровать, чтобы выгрести пыльные катышки, и вдруг чем-то пахнуло на меня, и я понял – в первый раз с тех пор, как попал в больницу, – что эта большая спальня, заставленная кроватями, где спят сорок взрослых мужчин, всегда была наполнена сотнями липких запахов: здесь пахло дезинфекцией, цинковой мазью, присыпкой для ног, мочой, старческим калом, молочной смесью и глазными примочками, лежалыми носками и трусами, затхлыми даже после прачечной, жестким крахмальным бельем, прокисшими за ночь ртами, банановым запахом машинного масла, а порой и паленым волосом, – но никогда прежде, до его появления, не пахло здесь мужским запахом грязи и пыли с широких полей, потной работы. Весь завтрак Макмерфи смеется и болтает со скоростью километр в секунду. После утреннего он думает, что старшая сестра теперь – легкая добыча. Не понимает, что просто захватил ее врасплох и после этого она разве что еще больше укрепится. Паясничает, старается хоть кого-нибудь рассмешить. Но они только вяло улыбаются или изредка хихикают, и это его беспокоит. Он толкает Билли Биббита через стол и говорит секретным голосом: – Эй, Билли, помнишь, как мы с тобой подобрали двух баб в Сиэтле? Вот погуляли так погуляли! Билли с вытаращенными глазами отрывается от тарелки. Открывает рот, но не может сказать ни слова. Макмерфи поворачивается к Хардингу. – Ни за что бы не взяли их с ходу, но оказалось, они слышали про Билли Биббита. Билли Шишок – такое у него было прозвище. Девочки хотели уже отвалить, и тут одна посмотрела на него и говорит: «Вы тот самый Билли Шишок? Знаменитые тридцать пять сантиметров?» Билли – глазки в землю и покраснел, вот как сейчас, но все уже, дело в шляпе. Помню, привели мы их в гостиницу, и слышу с его кровати голос: «Мистер Биббит, вы меня разочаровали; я слышала про ваши три… Три… Прекратите сейчас же!» – Ухает, шлепает себя по ноге, тычет Билли в бок большим пальцем, а Билли краснеет и улыбается так, что того и гляди упадет в обморок. Макмерфи говорит, что только двух-трех девочек и не хватает в больнице для полного счастья. В такой мягкой постели, как здесь, он отродясь не спал, а какой стол они раскидывают! И чего это вы так недовольны больничным житьем. – Вот возьмите меня, – говорит он и поднимает стакан к свету, – первый стакан апельсинового сока за полгода. Хорошо! Спрашивается, что мне давали на завтрак в колонии? Чем угощали? Ну, сказать, на что это похоже, я могу, но названия подобрать не сумею: утром, днем и вечером – горелое, черное и с картошкой, а с виду кровельный вар. Одно знаю точно: это был не апельсиновый сок. А теперь поглядите: бекон, жареный хлеб, масло, яичница… Кофе – и еще эта курочка на кухне спрашивает, черный я хочу или с молоком, будьте любезны, – и большой! Замечательный! Холодный стакан апельсинового сока. Да ни за какие деньги не уйду отсюда! После каждого блюда он берет добавку, девушке, которая разливает кофе на кухне, назначает свидание после того, как его выпустят, а поварихе-негритянке говорит, что лучшей глазуньи в жизни не ел. К кукурузным хлопьям подают бананы, и он берет целую гроздь, говорит санитару, что свистнет и для него штучку – вид у тебя больно голодный, – а санитар косится на стеклянный ящик, где сидит сестра, и отвечает, что персоналу не разрешается есть с больными. – Такой порядок в отделении? – Такой, ага. – Жалко… – И обдирает три банана чуть ли не под носом у санитара, съедает их один за другим, а потом говорит: – если надо украсть для тебя пожрать из столовой, только скажи мне, Сэм. Доел последний банан, шлепает себя по животу, встает и направляется к двери, но большой санитар загораживает выход и говорит, что здесь порядок: больные сидят в столовой, выходят все вместе в семь тридцать. Макмерфи смотрит на него, как будто не верит своим ушам, потом поворачивается к Хардингу. Хардинг кивает, тогда Макмерфи пожимает плечами и садится на свой стул. – Не буду же я нарушать ваш дурацкий порядок. Часы на стене столовой показывают четверть восьмого, врут, что мы сидит здесь только пятнадцать минут, ясно ведь, что просидели не меньше часа. Все кончили есть, отвалились, ждут, когда большая стрелка подползет к половине. Санитары забирают у овощей заляпанные подносы, а двоих стариков увозят обдавать из шланга. В столовой половина народа опустили головы на руки – вздремнуть, пока не вернулись санитары. Делать больше нечего, ни карт, ни журналов, ни головоломок. Спать или на часы смотреть. А ему не сидится – обязательно надо что-нибудь устроить. Минуты две погонял ложкой объедки по тарелке и уже хочет новых развлечений. Зацепляет большими пальцами карманы, наклоняет стул назад и одним глазом уставился на часы. Трет нос. – Знаете… Эти часы напомнили мне мишени на стрельбище в форте Райли. Я там первую медаль получил, медаль «Отличный стрелок». Мерфи-бьет-в-точку. Кто хочет поспорить на доллар, что я не запулю этим кусочком масла прямо в середку циферблата, ну ладно, вообще в циферблат? Принимает ставки от троих, берет масло на конец ножа и швыряет. Масло прилипает к стене левее часов, сантиметрах в пятнадцати, и все дразнят его, пока он выплачивает проигрыш. А они все проезжаются насчет того, что, мол, бьет в точку или льет в бочку, но тут приходит маленький санитар после мытья овощей, все утыкаются в свои тарелки и замолкают. Санитар чует что-то в воздухе, но не понимает. Так бы, наверно, и не понял, только старый полковник Маттерсон все время водит глазами вокруг, и он замечает масло, прилипшее к стене, а когда замечает, показывает на него пальцем и заводит лекцию, объясняет нам своим терпеливым зычным голосом, как будто в его словах есть смысл: – Мас-сло… Это республиканская партия… Санитар смотрит, куда показывает полковник, а там масло сползает по стене, как желтая улитка. Санитар глядит на него, моргает, но не говорит ни слова, даже не обернулся, чтобы удостовериться, чьих рук дело. Макмерфи толкает в бок соседей, шепчет им, вскоре они кивают, а он выкладывает на стол три доллара и отваливается на спинку. Все поворачивают свои стулья и наблюдают, как масляная улитка ползет по стене, замирает, собирается с силами, ныряет дальше, оставляя за собой на краске блестящий след. Все молчат. Смотрят на масло, потом на часы, потом опять на масло. Теперь часы идут. Масло сползает на пол за какие-нибудь полминуты до семи тридцати, и Макмерфи получает обратно все проигранные деньги. Санитар очнулся, оторвал взгляд от масляной тропинки и отпускает нас; Макмерфи выходит из столовой, засовывает деньги в карман. Он обнимает санитара за плечи и не то ведет, не то несет его по коридору к дневной комнате. – Сэм, браток, вечер скоро, а я только-только отыгрываюсь. Надо наверстывать. Как насчет достать колоду из вашего запертого шкафчика, а я посмотрю, услышим мы друг друга или нет под эту музыку. После все утро наверстывает – играет в очко, но уже не на сигареты, а на долговые расписки. Раза два-три передвигает игорный стол, чтобы не так бил по ушам громкоговоритель. Видно, что это действует ему на нервы. Наконец он направляется к посту, стучит в стекло, старшая сестра поворачивается со своим креслом, открывает дверь, и он спрашивает ее, нельзя ли выключить на время этот адский грохот. Она в своем кресле за стеклом спокойна как никогда – полуголые дикари не бегают, волноваться не из-за чего. Улыбка на лице держится прочно. Она закрывает глаза, качает головой и очень любезно говорит Макмерфи: – Нет. – Ну, хоть громкость убавить можете? Вроде не обязательно, чтобы целый штат Орегон слушал, как Лоуренс Уэлк весь день по три раза в час играет «Чай вдвоем»! Если бы чуть потише, чтобы расслышать ставки с другой стороны, я организовал бы покер… – Вам было сказано, мистер Макмерфи, что играть на деньги в отделении есть нарушение порядка. – Ладно, убавьте, будем играть на спички, на пуговицы от ширинки – только приверните эту заразу! – Мистер Макмерфи… – И замолчала, ждет, когда ее спокойный учительский тон произведет свое действие, уверена, что все острые прислушиваются к разговору. – Знаете, что я думаю? Я думаю, что вы ведете себя как эгоист. Вы не заметили, что кроме вас в больнице есть другие люди? Есть старые люди, которые просто не услышат радио, если включить его тише, старики, не способные читать и решать головоломки… Или играть в карты и выигрывать чужие сигареты. Музыка из репродуктора – единственное, что осталось таким людям, как Маттерсон и Китлинг. И вы хотите у них это отнять. Мы с удовольствием откликаемся на все предложения и просьбы, когда есть возможность, но прежде чем обращаться с такими просьбами, мне кажется, вы могли бы немного подумать о товарищах. Он оборачивается, смотрит на хроников и понимает, что в ее словах есть правда. Он стаскивает шапку, запускает руку в волосы и наконец поворачивается к ней спиной. Он понимает не хуже ее, что все острые прислушиваются к каждому их слову. – Ладно… Я об этом не подумал. – Я так и поняла. Он дергает рыжий пучок волос между отворотами зеленой куртки, а потом говорит: – Так, ага, а что если мы перенесем картежный стол куда-нибудь в другое место? В другую комнату. Например, куда мы сносим столы на время собрания. Она весь день стоит пустая. Отоприте ее для игроков, а старики пускай остаются здесь со своим радио – и все довольны. Она улыбается, снова закрывает глаза и тихо качает головой. – Вы, конечно, можете в удобное время обсудить ваше предложение с руководством, но боюсь, что все отнесутся к нему так же, как я: для двух дневных комнат у нас недостаточно персонала. Некому наблюдать за больными. И, если можно, не опирайтесь, пожалуйста, на стекло – у вас жирные руки, и на окне остаются пятна. Вы добавляете людям работы. Он отдернул руку и, вижу, хотел что-то сказать, но смолчал, понял, что крыть ему нечем – разве что обругать ее. Лицо и шея у него красные. Он глубоко вздыхает, собирает всю свою волю, как уже было сегодня утром, просит извинить за то, что побеспокоил, а потом возвращается к картежному столу. Вся палата понимает: началось. В одиннадцать часов к двери подходит доктор и просит Макмерфи пройти с ним в кабинет для беседы. Макмерфи кладет карты, встает и идет к доктору. Доктор спрашивает, как он спал, а Макмерфи в ответ только бормочет. – Кажется, вы сегодня задумчивы, мистер Макмерфи. – А-а, я вообще задумчивый, – отвечает Макмерфи, и они вместе уходят по коридору. Нет их, кажется, целую неделю, но вот идут обратно, улыбаются, разговаривают, чему-то очень рады. Доктор стирает слезы с очков, похоже, он в самом деле смеялся, а Макмерфи опять такой же горластый, дерзкий и хвастливый, как всегда. Таким же остается и во время обеда, а в час первый занимает место на собрании, лениво смотрит голубыми глазами из угла. Старшая сестра входит в дневную комнату со своим выводком сестер-практиканток и с корзиной записей. Она берет со стола вахтенный журнал, нахмурясь, смотрит в него (за весь день никто ни о чем не донес), потом идет к своему месту у двери. Выкладывает папки из корзины на колени, перебирает их, покуда не находит папку Хардинга. – Насколько я помню, вчера мы обсуждали затруднения мистера Хардинга и для начала неплохо продвинулись… – Да… Прежде чем мы займемся этим, – говорит доктор, – позвольте вас на минуту перебить. Относительно нашего с мистером Макмерфи разговора, который состоялся утром у меня в кабинете. В сущности, воспоминаний. Вспоминали былые дни. Понимаете, у нас с мистером Макмерфи обнаружилось кое-что общее – мы учились в одной школе. Сестры переглядываются, не понимают, что на него нашло. Больные посмотрели на Макмерфи – он улыбается в своем углу – и ждут продолжения. Доктор кивает. – Да, в одной школе. И по ходу беседы мы вспоминали о том, как в школе устраивали карнавалы – шумные, веселые, замечательные праздники. Украшения, вымпелы, киоски, игры… Это всегда было одним из главных событий года. Как я уже сказал мистеру Макмерфи, в последних двух классах я был председателем школьного карнавала… Чудесное, беззаботное время… В комнате стало совсем тихо. Доктор поднимает голову, озирается – не выставил ли себя идиотом. Старшая сестра смотрит на него так, что сомнений в этом быть не может, но он без очков, взгляд ее пропадает напрасно. – В общем, чтобы покончить с этим приступом сентиментальных воспоминаний… Мы с Макмерфи подумали о том, как отнеслись бы люди к идее устроить в нашем отделении карнавал? Он надевает очки и снова озирается. Люди не прыгают от радости. Кое-кто из нас еще помнит, как несколько лет назад устроить карнавал пытался Тейбер и что из этого вышло. Доктор ждет, а над сестрой вздымается молчание и нависает над всеми – попробуй его нарушить. Макмерфи, понятно, молчит – карнавал его затея, – и когда я уже думаю, что охотника выступать не найдется – дураков нет, Чесвик рядом с Макмерфи вдруг буркнул и неожиданно для себя вскочил, потирая ребра. – Хм… Лично я считаю, – он смотрит вниз на ручку кресла, где стоит кулак Макмерфи с оттопыренным кверху большим пальцем, жестким, как шпора, – что карнавал – это прекрасная идея. Надо как-нибудь нарушить однообразие. – Правильно, Чарли. – Доктор доволен его поддержкой. – И отнюдь не бесполезная в терапевтическом отношении. – Конечно, – говорит Чесвик уже радостней. – Да. Карнавал – очень терапевтическая штука. Еще бы. – Б-б-будет весело, – говорит Билли Биббит. – Да, и это тоже, – говорит Чесвик. – Мы можем устроить, доктор Спайви, устроить можем. Сканлон покажет свой номер «Человек-бомба», а я организую метание колец в трудовой терапии. – Я буду гадать, – говорит Мартини и поднимает глаза к потолку. – А я очень неплохо читаю по ладони – диагностирую патологию, – говорит Хардинг. – Прекрасно, прекрасно, – говорит Чесвик и хлопает в ладоши. До сих пор его никогда ни в чем не поддерживали. – А я, – тянет Макмерфи, – сочту за честь работать на игровых аттракционах. Имею опыт… – Да, масса возможностей. – Доктор сидит выпрямившись, совсем воодушевился. – У меня множество идей… Еще пять минут он говорит полным ходом. Видно, что о многих идеях он уже потолковал с Макмерфи. Описывает игры, киоски, заводит речь о продаже билетов – и вдруг смолк, как будто взгляд сестры ударил его промеж глаз. Он моргает и спрашивает ее: – Как вы относитесь к этой идее, мисс Гнусен? К карнавалу. У нас в отделении. – Согласна, он может сыграть определенную роль в лечебном процессе, – говорит она и ждет. Опять она громоздит над нами молчание. Убедилась, что его никто не посмеет нарушить, и говорит дальше: – но считаю, что подобную идею следовало бы обсудить сперва с персоналом. Как вы на это смотрите, доктор? – Разумеется. Понимаете, я просто подумал, что сначала прозондирую почву среди больных. Но раньше, конечно, обсудим среди персонала. А потом вернемся к нашим планам. Все понимают, что с карнавалом покончено. Старшая сестра решила, что пора прибрать вожжи к рукам – начинает шелестеть своей папкой. – Отлично. Тогда, если других новостей нет… И если мистер Чесвик займет свое место… Мне кажется, пора приступить к обсуждению. У нас осталось… – Она вынимает из корзины часы, – сорок восемь минут. Итак… – О! Подождите-ка. Я вспомнил, есть еще одна новость. – Макмерфи поднял руку, пощелкивает пальцами. Она долго смотрит на руку, ничего не говоря. – Да, мистер Макмерфи? – Не у меня, у доктора Спайви. Доктор, скажите им, что вы придумали про наших тугоухих ребят и радио. Сестра слегка дергает головой, почти незаметно, но сердце у меня начинает грохотать. Она опускает папку в корзину, поворачивается к доктору. – Да, – говорит доктор. – Чуть не забыл. – Он откидывается на спинку, кладет ногу на ногу и соединяет кончики пальцев; вижу, что еще радуется своему карнавалу. – Видите ли, мы с Макмерфи обсуждали возрастную проблему в нашем отделении: разнородный состав больных, молодые и пожилые вместе. Не самые идеальные условия для нашей терапевтической общины, но администрация ничем помочь не может, корпус гериатрии и без того переполнен. Должен признать, что для всех, кого это непосредственно касается, ситуация не самая приятная. Однако в ходе разговора у нас с мистером Макмерфи родилась мысль, как облегчить жизнь обеим возрастным группам. Мистер Макмерфи обратил внимание на то, что некоторые пожилые пациенты плохо слышат радио. Он предложил включить репродуктор на большую громкость, чтобы его слышали хроники с дефектами слуха. Мне кажется, весьма гуманное предложение. Макмерфи скромно отмахивается, доктор кивает ему и продолжает: – Но я сказал ему, что ко мне уже поступали жалобы от более молодых пациентов: радио и без того играет слишком громко, мешает разговору и чтению. Макмерфи сказал, что не подумал об этом и что это в самом деле обидно: люди, которые хотят читать, не могут найти себе тихое место, а радио оставить тем, кто хочет слушать. Я согласился с ним, что это в самом деле обидно, и хотел уже переменить тему разговора, как вдруг вспомнил о бывшей ванной комнате, куда мы переносим столы на время собраний. В остальном эту комнату не используют – комната предназначалась для гидротерапии, а с тех пор, как мы получили новые лекарства, нужда в ней отпала. Так вот, хочет ли группа иметь эту комнату в качестве второй дневной, или, скажем так, игровой, комнаты? Группа молчит. Она знает, чей теперь ход. Сестра закрывает папку Хардинга, кладет на колени, скрещивает руки поверх нее и оглядывает комнату – ну, кто из вас осмелится заговорить? Никто не осмелился, и тогда она поворачивается к доктору. – План прекрасный, доктор Спайви, и я ценю заботу мистера Макмерфи о других пациентах, но очень боюсь, что для надзора за второй дневной комнатой у нас не хватит людей. Вопрос решен – она так уверена в этом, что снова раскрывает папку. Но доктор продумал все основательнее, чем ей кажется. – Я и это учел, мисс Гнусен. Поскольку здесь, в дневной комнате, с репродуктором останутся преимущественно хроники и в большинстве своем они прикованы к креслам и каталкам, один санитар и одна сестра легко подавят любой мятеж или бунт, если таковой возникнет, вам не кажется? Она не отвечает, и шутка насчет мятежей и бунтов ей тоже не по душе – но в лице не изменилась. Улыбка на месте. – Так что остальные двое санитаров и сестры смогут присмотреть за людьми в ванной комнате, и это, может быть, даже проще, чем в большом помещении. Как вы считаете, друзья? Это выполнимый план? Я им, надо сказать, зажегся и предлагаю попробовать – посмотрим несколько дней, что из этого выйдет. А не выйдет – что ж, ключ у нас есть, комнату запереть всегда можем, правда? – Правильно! – Говорит Чесвик и ударяет кулаком по ладони. Он все еще стоит, как будто боится снова оказаться рядом с оттопыренным пальцем Макмерфи. – Правильно, доктор Спайви, если не получится, ключ у нас есть, комнату запереть всегда можно. Конечно. Доктор оглядывает публику – острые кивают, улыбаются и очень довольны, а он, решив, что они довольны им и его планом, краснеет, как Билли Биббит, и раза два протирает очки, прежде чем продолжить. Мне смешно, что этот маленький человек так доволен собой. Он смотрит на кивающих пациентов, сам кивает, говорит: «Отлично, отлично» – и кладет руки на колени. – Очень хорошо. Так. Если это решено… Я, кажется, забыл, что мы намеревались обсуждать сегодня утром. Сестра опять слегка дергает головой, а потом наклоняется над корзиной и вынимает папку. Листает бумаги, и похоже, что руки у нее дрожат. Она вынимает один листок, и снова, не дав ей начать, вскакивает Макмерфи, тянет руку, переминается с ноги на ногу и протяжно, задумчиво говорит: «Слу-ушайте», – и она перестает возиться с бумажками, застывает, словно голос Макмерфи заморозил ее так же, как сегодня утром ее голос заморозил санитара. Когда она замерзает, у меня в голове опять какое-то приятное кружение. Макмерфи говорит, а я внимательно наблюдаю за ней. – Слушайте, доктор, я тут ночью такой сон видел, до смерти охота узнать, что он значит. Понимаете, это как будто я во сне, а потом вроде как будто не я – а вроде кто-то другой на меня похожий… Вроде моего отца! Ну да, вот кто это был. Это был отец, потому что иногда я себя видел… То есть его… Видел с железным болтом в челюсти, как у него… – У вашего отца железный болт в челюсти? – Ну, сейчас уже нет, а одно время был, когда я был мальчишкой. Он месяцев десять ходил с таким здоровым железным болтом, вот отсюда пропущенным и аж сюда! Ух, натуральный Франкенштейн. У него на лесопилке вышла ссора с одним там с запруды, и ему заехали обушком по челюсти… Хе! Дайте расскажу, как это получилось… Лицо у нее спокойное, как будто она обзавелась слепком, сделанным и раскрашенным под такое выражение, какое ей требуется. Уверенное, ровное, терпеливое. И не дергается – только это ужасное ледяное лицо, спокойная улыбка, отштампованная из красной пластмассы; чистый, гладкий лоб, ни одна морщинка не выдаст слабости, беспокойства; большие зеленые глаза без глубины, нарисованные с таким выражением, которое говорит: могу подождать, могу отступить на шаг или два, но ждать умею и буду терпеливой, спокойной, уверенной, потому что в проигрыше остаться не могу. Мне показалось на минуту, что ее победили. Может, и не показалось. Но сейчас я понимаю, что это неважно. Один за другим больные украдкой бросают на нее взгляды – как она отнесется к тому, что Макмерфи верховодит на собрании; видят то же самое, что я. Такую большую не победишь. Заслоняет полкомнаты, как японская статуя. Ее не стронешь, и управы на нее нет. Маленький бой она сегодня проиграла, но это местный бой в большой войне, в которой она побеждала и будет побеждать. Нельзя позволить, чтобы Макмерфи поселил в нас надежду, усадил болванами в свою игру. Она будет и дальше выигрывать, как комбинат, потому что за ней вся сила комбината. На своих проигрышах она не проигрывает, а на наших выигрывает. Чтобы одолеть ее, мало побить ее два раза из трех или три раза из пяти, надо побить при каждой встрече. Как только ты расслабился, как только проиграл один раз, она победила навсегда. А рано или поздно каждый из нас должен проиграть. С этим ничего не поделаешь. Вот сейчас она включила туманную машину и нагнала столько, что я ничего не вижу, кроме ее лица, и нагоняет все гуще и гуще, и становится так же безнадежно и мертво, как минуту назад было радостно – когда она дернула головой, – еще безнадежней, чем было до того, потому что теперь я знаю: с ней и с ее комбинатом не сладить. И Макмерфи не сладит, так же как я. Никто не сладит. И чем больше я думаю о том, что с ними не сладить, тем быстрее наплывает туман. А я рад, когда он становится таким густым, что ты исчезаешь в нем, – тут можно больше не сопротивляться, и опять тебе ничего не грозит. В дневной комнате играют в «монополию». Играют третий день, повсюду дома и гостиницы, два стола составлены вместе, чтобы поместились все карточки и пачки игральных денег. Макмерфи уговорил их, что для интереса нужно платить по центу за каждый игральный доллар, взятый из банка; коробка «монополии» полна мелочи. – Тебе бросать, Чесвик. – Тебе нужно, Мартини, по четыре дома на всех участках одного цвета. Ну, поехали, черт возьми. – Одну минутку. – Ты покупаешь гостиницу или новый год празднуешь, черт возьми? – Чесвик, бросай косточки. – Два очка! Ого, Чесвикуля, куда же ты попал? Случайно, не на мою улицу Марвин Гарденс? Не должен ли ты мне за это… Так, смотрим… Триста пятьдесят долларов? – Тьфу ты. – А это что за штуки? Подожди минутку. Что это за штуки по всей доске? – Мартини, ты уже два дня видишь эти штуки по всей доске. Неудивительно, что я горю. Макмерфи, не понимаю, как ты можешь сосредоточиться, когда рядом сидит Мартини и галлюцинирует по десять кадров в минуту. – Чесвик, ты не беспокойся за Мартини. У него дела в порядке. Ты выкладывай-ка три с половиной сотни, а Мартини как-нибудь сам управится; разве мы не берем с него арендную плату, когда его «штука» попадает на нашу землю? – Погодите минуту. Очень уж их много. – Это ничего, март. Только сообщай нам, на чей участок они попали. Чесвик, кости еще у тебя. Ты выбросил пару, бросай еще раз. Молодец. Ух! Целых шесть. – Попадаю на… Случай: «Вы избраны председателем совета; уплатите каждому игроку…» Тьфу ты, черт возьми! – Чья это гостиница на редингской железной дороге? – Друг мой, нетрудно видеть, что это не гостиница; это депо. – Нет, погодите минуту… Макмерфи обходит край стола, передвигает карточки, перекладывает деньги, ставит поровнее свои гостиницы. Из-под отворота шапки у него торчит стодолларовая бумажка; дуром взял, говорит он про нее. – Сканлон, по-моему, твоя очередь. – Сейчас. – Тот же цвет. – Это электростанция. – Отстань от него, какая разница. – Это же два дома! – Фью. Мартини переехал на целых… Дайте счесть… На целых девятнадцать. Продвигаешься, март; ты попал на… Где твоя фигурка, браток? – А? Да вот она. – Она была у него во рту, Макмерфи. Великолепно. Это – два шага по второму и третьему коренным зубам, четыре шага по доске, и ты попадаешь… На Балтик-авеню, Мартини. На свой единственный участок. До какой же степени может везти человеку, друзья? Мартини играет третий день и практически каждый раз попадает на свою землю. – Заткнись и бросай, Хардинг. Твоя очередь. Хардинг берет кости длинными пальцами и большим ощупывает грани, как слепой. Пальцы того же цвета, что и кости, кажется, он сам их вырезал другой рукой. Встряхивает кости, они стучат у него в кулаке. Катятся, замирают прямо перед Макмерфи. – Фью. Пять, шесть, семь. Не повезло, браток. Опять угодил в мои громадные владения. Ты должен мне… Ага, отделаешься двумя сотнями. – Жалко. Игра идет, идет под стук костей и шелест игральных денег. Бывает, подолгу – по три дня, года – не видишь ничего, догадываешься, где ты, только по голосу репродуктора над головой, как по колокольному бую в тумане. Когда развиднеется, люди ходят вокруг спокойно, словно даже дымки в воздухе нет. Наверное, туман как-то действует на их память, а на мою не действует. Даже Макмерфи, по-моему, не понимает, что его туманят. А если и замечает, то не показывает своего беспокойства. Старается никогда не показывать своего беспокойства персоналу; знает, что если кто-то хочет тебя прижать, то сильнее всего ты досадишь ему, если сделаешь вид, будто он тебя совсем не беспокоит. Что бы ни сказали ему сестры и санитары, какую бы ни сделали гадость, он ведет себя с ними воспитанно. Случается, какое-нибудь дурацкое правило разозлит его, но тогда он разговаривает еще вежливее и почтительнее, покуда злость не сойдет и сам не почувствует, до чего это все смешно – правила, неодобрительные взгляды, с которыми эти правила навязываются, манера разговаривать с тобой, словно ты какой-нибудь трехлетний ребенок, – а когда почувствует, до чего это смешно, начинает смеяться – и бесит их ужасно. Макмерфи думает, что он в безопасности, пока способен смеяться, – и до сих пор у него это получалось. Только один раз он не совладал с собой и показал, что злится – но не из-за санитаров, не из-за старшей сестры, не из-за того, что они сделали, а из-за больных, из-за того, чего они н е сделали. Это произошло на групповом собрании. Он обозлился на больных за то, что они повели себя чересчур осторожно – перетрухнули, он сказал. Он принимал у них ставки на финальные матчи чемпионата по бейсболу, которые начинались в пятницу. И думал, что будем смотреть их по телевизору, хотя передавали их не в то время, когда разрешено смотреть телевизор. За несколько дней на собрании он спрашивает, можно ли нам заняться уборкой вечером, в телевизионное время, а днем посмотреть игры. Сестра говорит «нет», как он примерно и ожидал. Она говорит ему, что распорядок составили, исходя из тонких соображений, и эта перестановка приведет к хаосу. Такой ответ сестры его не удивляет; удивляет его поведение острых, когда он спрашивает, как они к этому относятся. Будто воды в рот набрали. Попрятались каждый в свой клубок тумана, я их еле вижу. – Да послушайте, – говорит он им, но они не слушают. Он ждет, чтобы кто-нибудь заговорил, ответил на его вопрос. А они как будто оглохли, не шевельнутся. – Слушайте, черт побери, тут между вами, я знаю, не меньше двенадцати человек, которым не все равно, кто выиграет в этих матчах. Неужели вам неохота самим поглядеть? – Не знаю, мак, – говорит наконец Сканлон, – вообще-то я привык смотреть шестичасовые новости. А если мы так сильно поломаем распорядок, как говорит мисс Гнусен… – Черт с ним, с распорядком. Получишь свой поганый распорядок на будущей неделе, когда кончатся финалы. Что скажете, ребята? Проголосуем, чтобы смотреть телевизор днем, а не вечером. Кто за это? – Я! – Кричит Чесвик и вскакивает. – Все, кто за, поднимите руки. Ну, кто за? Поднимает руку Чесвик. Кое-кто из острых озирается – есть ли еще дураки? Макмерфи не верит своим глазам. – Кончайте эту ерунду. Я думал, вы можете голосовать насчет порядков в отделении и прочих дел. Разве не так, доктор? Доктор кивает, потупясь. – Так кто хочет смотреть игры? Чесвик тянет руку еще выше и сердито оглядывает остальных. Сканлон мотает головой, а потом поднимает руку над подлокотником кресла. И больше никто. У Макмерфи язык отнялся. – Если с этим вопросом покончено, – говорит сестра, – может быть, продолжим собрание? – Ага, – говорит он и оползает в кресле так, что его шапка чуть не касается груди. – Ага, продолжим наше собачье собрание. – Ага, – говорит Чесвик, сердито оглядывает людей и садится, – ага, продолжим наше сволочное собрание. – Он мрачно кивает, потом опускает подбородок на грудь и сильно хмурится. Ему приятно сидеть рядом с Макмерфи и быть таким храбрым. Первый раз у него в проигранном деле нашелся союзник. Макмерфи так зол и они ему так противны, что после собрания он ни с кем не разговаривает. Билли Биббит сам подходит к нему. – Рэндл, – говорит Билли, – кое-кто из нас пять лет уже здесь. – Он терзает скрученный в трубку журнал, на руках его видны ожоги от сигарет. – А кое-кто останется здесь еще надолго-надолго – и после того как ты уйдешь, и после того, как кончатся эти финальные игры. Как ты… Не понимаешь… – Он бросает журнал и уходит. – А, что толку. Макмерфи глядит ему вслед, выгоревшие брови снова сдвинуты от недоумения. Остаток дня он спорит с остальными о том, почему они не голосовали, но они не хотят говорить, и он как будто отступает, больше не заводит разговоров до последнего дня перед началом игр. – Четверг сегодня, – говорит он и грустно качает головой. Он сидит на столе в ванной комнате, ноги положил на стул, пробует раскрутить на пальце шапку. Острые бродят по комнате, стараются не обращать на него внимания. Уже никто не играет с ним в покер и в очко на деньги – когда они отказались голосовать, он так разозлился, что раздел их чуть не догола, все они по уши в долгах и боятся залезать дальше – а на сигареты играть не могут, потому что сестра велела снести все сигареты на пост для хранения, говорит, что заботится об их же здоровье, но они понимают – для того, чтобы Макмерфи не выиграл все в карты. Без покера и очка в ванной тихо, только звук репродуктора доносится из дневной комнаты. До того тихо, что слышишь, как ребята наверху, в буйном, лазают по стенам да время от времени подают сигнал «У-у, у-у, у-у-у» равнодушно и скучно, как младенец кричит, чтобы укричаться и уснуть. – Четверг, – снова говорит Макмерфи. – У-у-у, – вопит кто-то на верхнем этаже. – Это Гроган, – говорит Сканлон и глядит на потолок. Он не хочет замечать Макмерфи. – Горлан Гроган. Несколько лет назад прошел через наше отделение. Не хотел вести себя тихо, как велит мисс Гнусен, помнишь его, Билли? Все «У-у, у-у», я думал, прямо рехнусь. С этими остолопами одно только можно – кинуть им пару гранат в спальню. Все равно от них никакой пользы… – А завтра пятница, – говорит Макмерфи. Не дает Сканлону увести разговор в сторону. – Да, – говорит Чесвик, свирепо оглядывает комнату, – завтра пятница. Хардинг переворачивает страницу журнала. – То есть почти неделя, как наш друг Макмерфи живет среди нас и до сих пор не сверг правительство, – ты это имел в виду, Чесвикульчик? Господи, подумать только, в какую бездну равнодушия мы погрузились – позор, жалкий позор. – Правительство подождет, – говорит Макмерфи. – А Чесвик говорит: завтра по телевизору первый финальный матч; и что же мы будем делать? Снова драить эти поганые ясли? – Ага, – говорит Чесвик. – Терапевтические ясли мамочки Гнусен. У стены ванной я чувствую себя шпионом: ручка моей швабры сделана не из дерева, а из металла (лучше проводит электричество) и полая, места хватит, чтобы спрятать маленький микрофон. Если старшая сестра нас слушает, ох и задаст она Чесвику. Вынимаю из кармана затвердевший шарик жвачки, отрываю от него кусок и держу во рту, размягчаю. – Давайте-ка еще раз, – говорит Макмерфи. – Посчитаем, сколько будут голосовать за меня, если я опять попрошу включать телевизор днем? Примерно половина острых кивают: да – но голосовать будут, конечно, не все. Он снова надевает шапку и подпирает подбородок обеими ладонями. – Ей-богу, не понимаю вас. Хардинг, ты-то чего косишь? Боишься, что старая стервятница руку отрежет, если поднимешь? Хардинг вздергивает жидкую бровь. – А ты, Билли? Ты чего испугался? – Нет. Вряд ли она что-нибудь с-с-сделает, но… – Он пожимает плечами, вздыхает, вскарабкивается на пульт, с которого управляли душами, и садится там, как мартышка, – просто я думаю, что от голосования н-н-не будет никакой пользы. В к-к-конечном счете. Бесполезно, м-мак. – Бесполезно? Скажешь! Да вам руку поупражнять – и то польза. – И все-таки рискованно, мой друг. Она всегда имеет возможность прижать нас еще больше. Из-за бейсбольного матча рисковать не стоит, – говорит Хардинг. – Кто это сказал? Черт, сколько лет я уже не пропускал финалов. Один раз я в сентябре сидел – так даже там позволили принести телевизор и смотреть игры: иначе у них вся тюрьма взбунтовалась бы. Может, вышибу, к черту, дверь и пойду куда-нибудь в бар смотреть игру – я и мой приятель Чесвик. – Вот это уже соображение по существу, – говорит Хардинг и бросает журнал. – Может быть, проголосуем завтра на собрании? «Мисс Гнусен, вношу предложение перевести палату en masse В «Час досуга» на предмет пива и телевидения». – Я бы поддержал предложение, – говорит Чесвик. – Правильное, черт возьми. – К свиньям твои массы, – говорит Макмерфи. – Мне надоело смотреть на вас, старушечья рота; когда мы с Чесвиком отвалим отсюда, ей-богу, заколочу за собой дверь. Вы, ребятки, оставайтесь, мамочка не разрешит вам переходить улицу. – Да ну? В самом деле? – Фредриксон еще раньше подошел к Макмерфи. – Прямо высадишь своим большим башмаком эту дверь, настоящий мужчина? О-о, с тобой шутки плохи. Макмерфи почти и не взглянул на Фредриксона: он знает, что Фредриксон может корчить из себя крутого парня, только крутость с него слетает при малейшем испуге. – Так что, настоящий мужчина, – не унимается Фредриксон, – высадишь дверь, покажешь нам, какой ты герой? – Нет, фред. Неохота портить ботинок. – Вон что? А то ты очень развоевался – так как же ты вырвешься отсюда? Макмерфи оглядывает комнату. – Ну что, если захочу, возьму стул и высажу сетку из какого-нибудь окна… – Вон что? Высадишь, да? Раз, и готово? Ну что ж, посмотрим. Давай, герой, спорю на десять долларов, что не сможешь. – Не утруждай себя, мак, – говорит Чесвик. – Фредриксон знает, что ты только стул сломаешь и окажешься в буйном. Когда нас сюда перевели, нам в первый же день продемонстрировали эти сетки. Сетки эти не простые. Техник взял стул вроде того, на котором ты ноги держишь, и бил, пока не разбил стул в щепки. На сетке даже вмятины хорошей не сделал. – Ладно, – говорит Макмерфи и опять озирается. Вижу, что его это задело. Не дай бог, если старшая сестра подслушивает: через час он будет в буйном отделении. – Нужно что-нибудь потяжелее. Столом, может? – То же самое, что стул. То же дерево, тот же вес. – Ладно, черт побери, сообразим, чем мне протаранить эту сетку. А вы, чудаки, если думаете, что мне слабо, вас ждет большая неожиданность. Ладно… Что-нибудь больше стула и стола… Если бы ночью, я бы бросил в окно этого толстого негра – он тяжелый. – Мягковат, – говорит Хардинг. – Пройдет сквозь сетку, только нарезанный кубиками, как баклажан. – А если кроватью? – Во-первых, не поднимешь, а во-вторых, слишком большая. Не пройдет в окно. – Поднять-то подниму. Черт, да вот же: на чем Билли сидит. Этот большой пульт с рычагами и ручками. Он-то твердый, а? И веса в нем точно хватит. – Ну да, – говорит Фредриксон. – То же самое, что прошибить ногой стальную дверь на входе. – А пульт чем плох? К полу вроде не прибит. – Да, не привинчен – держат его три-четыре проводка… Но ты посмотри на него как следует. Все смотрят. Пульт – из цемента и стали, размером в половину стола и весит, наверно, килограммов двести. – Ну, посмотрел. Он не больше сенных тюков, которые я взваливал на грузовики. – Боюсь, мой друг, что это приспособление будет весить больше, чем ваши сенные тюки. – Примерно на четверть тонны, – вставляет Фредриксон. – Он прав, мак, – говорит Чесвик. – Он ужасно тяжелый. – Говорите, я не подниму эту плевую машинку? – Друг мой, не припомню, чтобы психопаты в дополнение к другим их замечательным достоинствам могли двигать горы. – Так, говорите, не подниму? Ну ладно… Макмерфи спрыгивает со стола и стягивает с себя зеленую куртку; из-под майки высовываются наколки на мускулистых руках. – С кем поспорить на пятерку? Покуда не попробовал, никто не докажет мне, что я не могу. На пятерку… – Мистер Макмерфи, это такое же безрассудство, как ваше пари насчет сестры. – У кого есть лишние пять долларов? Кладите или дальше проходите… Они сразу же начинают писать расписки: он столько раз обыгрывал их в покер и в очко, что им не терпится поквитаться с ним, а тут дело верное. Не понимаю, что он затеял, – пускай он большой и здоровый, но чтобы взять этот пульт, нужны трое таких, как он, и Макмерфи сам это знает. С одного взгляда ясно: не то что от земли оторвать, он даже наклонить его не сможет. Но вот все острые написали долговые расписки, и он подходит к пульту, снимает с него Билли Биббита, плюет на широкие мозолистые ладони, шлепает одну о другую, поводит плечами. – Ладно, отойдите в сторонку. Когда я напрягаюсь, я, бывает, трачу весь воздух по соседству, и взрослые мужики от удушья падают в обморок. Отойдите. Будет трескаться цемент, и полетит сталь. Уберите детей и женщин в безопасное место. Отойдите… – Ведь может и поднять, ей-богу, – бормочет Чесвик. – Если языком, то пожалуй, – отвечает Фредриксон. – Но скорее приобретет отличную грыжу, – говорит Хардинг. – Ладно, Макмерфи, не валяй дурака, человеку эту вещь не поднять. – Отойдите, барышни, кислород мой расходуете. Макмерфи двигает ногами, чтобы принять стойку поудобнее, потом еще раз вытирает ладони о брюки и, наклонившись, берется за рычаги по бокам пульта. Тянет за них, а острые начинают улюлюкать и шутить над ним. Он отпускает рычаги, выпрямляется и снова переставляет ноги. – Сдаешься? – Фредриксон ухмыляется. – Только разминка. А вот сейчас будет всерьез… – Снова хватается за рычаги. И вдруг все перестают улюлюкать. Руки у него набухают, вены вздуваются под кожей. Он зажмурился и оскалил зубы. Голова у него откинута, сухожилия, как скрученные веревки, протянулись по напружиненной шее, через плечи и по рукам. Все тело дрожит от напряжения; он силится поднять то, чего поднять не может, и сам знает это, и все вокруг знают. И все же в ту секунду, когда мы слышим, как хрустит цемент под нашими ногами, у нас мелькает в голове: а ведь поднимет, чего доброго. Потом он с шумом выдувает воздух и без сил отваливается к стене. На рычагах осталась кровь, он сорвал себе ладони. С минуту он тяжело дышит, с закрытыми глазами прислонясь к стене. Ни звука, только его свистящее дыхание; все молчат. Он открывает глаза и смотрит на нас. Обводит взглядом одного за другим – даже меня, – потом вынимает из карманов все долговые расписки, которые собрал в последние дни за покером. Он наклоняется над столом и пробует их разобрать, но руки у него скрючены, как красные птичьи лапы, пальцы не слушаются. Тогда он бросает всю пачку на пол – а расписок там на сорок – пятьдесят долларов от каждого – и идет прочь из ванной комнаты. В дверях оборачивается к зрителям. – Но я хотя бы попытался, – говорит он. – Черт возьми, на это по крайней мере меня хватило, так или нет? И выходит, а запачканные бумажки валяются на полу – для тех, кто захочет в них разбираться. В комнате для персонала консультант с серой паутиной на желтом черепе разговаривает с врачами-стажерами. Я мету мимо него. Один из молодых врачей показывает на свои уши, глухой, мол, и консультант продолжает. Подъезжаю за щеткой к большущей картине – приволок ее этот, по связям с общественностью, когда напустили такого туману, что я его не видел. На картине какой-то удит на искусственную муху в горах, похоже на очокос возле пейнвилла – снег на вершинах за соснами, высокие стволы белого тополя по берегам речки, земля в кислых зеленых заплатах щавеля. Он забрасывает свою муху в заводь позади скалы. На муху тут не годится. Тут нужна блесна и крючок номер шесть – а на муху лучше вон там, пониже, на стремнине. Между тополей бежит тропа, я прошелся со щеткой по тропе, сел на камень и гляжу назад через раму на консультанта, который беседует с молодыми. Вижу, он тычет пальцем в какое-то место на ладони, но слов его не слышно за шумом холодной пенистой речки, мчащейся по камням. Ветер дует с вершин, он пахнет снегом. Вижу кротовые кучи в траве. До чего приятное место, вот где можно вытянуть ноги и расслабиться. Забывается – надо специально сесть и постараться вспомнить, – забывается, каково было жить в прежней больнице. Там не было на стенах таких приятных мест для отдыха. Не было телевизора, плавательных бассейнов, курятины два раза в месяц. Голые стены, стулья, смирительные рубашки, такие тугие, что надо часами трудиться, пока из них выберешься. С тех пор медики многому научились. «Проделан большой путь», – говорит толстолицый по связям с общественностью. Они очень украсили жизнь при помощи краски, украшений и хромированной сантехники. «У человека, которому захочется сбежать из такого приятного места, – говорит толстолицый по связям с общественностью, – да у него просто не все в порядке». В ординаторской приглашенный специалист отвечает на вопросы молодых врачей, а сам обнимает себя за локти и ежится, будто замерз. Он тощий, высохший, одежда болтается на мослах. Он стоит, обнимает себя за локти и ежится. Тоже, наверно, почувствовал холодный снежный ветер с вершин. По вечерам стало трудно найти свою кровать, приходится ползать на четвереньках, щупать снизу пружины, покуда не нашарю прилепленные там шарики жвачки. Никто не жалуется на туман. Теперь я сообразил почему: худо, конечно, но можно нырнуть в него и спрятаться от опасности. Вот чего не понимает Макмерфи: что мы хотим спрятаться от опасности. Он все пытается вытащить нас из тумана на открытое место, где до нас легко добраться. Внизу прибыла партия замороженных частей – сердец, почек, мозгов и прочего. Слышу, как они гремят, скатываясь в холодильник по угольному желобу. В комнате кто-то невидимый говорит, что в буйном отделении кто-то покончил с собой. Горлан Гроган. Отрезал мошонку, истек кровью прямо на стульчаке в уборной, там было еще человек пять, и ничего не заметили, пока он не свалился на пол мертвый. Вот чего не могу понять: чего им так не терпится, подождал бы немного, и все. Я знаю, как она у них действует, туманная машина. В Европе у нас целый взвод работал с ними на аэродромах. Когда разведка сообщала, что будут бомбить, или генералы задумывали что-то секретное – сделать втихомолку, скрыть так, чтобы даже шпионы на базе ни о чем не догадались, – на летное поле пускали туман. Устройство нехитрое: обыкновенный компрессор засасывает воду из одного бака и специальное масло из другого бака, сжимает их, и из черной трубы на конце машины выдувается белая туча тумана, которая может покрыть все поле за девяносто секунд. Это было первое, что я увидел, когда приземлились в Европе, – туман из таких машин. За нашим транспортным самолетом увязались перехватчики, и, как только мы сели, туманная команда запустила машины. Мы смотрели в круглые поцарапанные иллюминаторы и увидели, как «джипы» подвезли эти машины к самолету, а потом заклубился туман, поплыл по полю и залепил стекла, точно мокрая вата. Из самолета шли на звук судейского свистка – свистел лейтенант, и похоже это было на крик перелетного гуся. Как только я вылез из люка, стало видно не дальше чем на метр. Казалось, ты на поле совсем один. Враг тебе был не опасен, но ты чувствовал себя ужасно одиноким. Звуки замирали и растворялись уже в нескольких шагах, и ты не слышал никого из своего взвода, ничего, кроме отрывистых свистков в мягкой, пушистой белизне, такой густой, что в ней терялось даже твое тело ниже пояса; видел защитную рубашку, медную пряжку на поясе, а дальше только белое, как будто ниже пояса ты тоже растворился в тумане. А потом другой солдат, заблудившийся, как и ты, вдруг появлялся прямо перед глазами – так крупно и ясно ты не видел человеческого лица никогда в жизни. Глаза твои изо всех сил старались прорвать туман, и, когда что-то появляется перед ними, каждая подробность видна в десять раз яснее обычного, так ясно, что вы оба поневоле отворачиваетесь. Когда перед тобой появляется человек, ты не хочешь смотреть ему в лицо, и он не хочет – очень уж больно видеть кого-то с такой ясностью, как будто смотришь ему внутрь, – но отвернуться и совсем его потерять тоже неохота. Вот и выбирай: либо напрягайся и смотри на то, что появляется из тумана, хотя смотреть больно, либо расслабься и пропади во мгле. Они купили такую туманную машину, списанную в армии, подсоединили к вентиляции в новом корпусе до того, как нас туда перевели, и поначалу, чтобы не потеряться, я вглядывался в туман изо всех сил – так же, как на аэродромах в Европе. Тут никто свистком не сигналил и веревок не натягивал; оставалось только зацепиться за что-нибудь глазами, чтобы не пропасть. Иногда все равно пропадал, тонул в нем, чтобы спрятаться, а после каждый раз оказывался на одном и том же месте, перед одной и той же металлической дверью с рядом заклепок, похожих на глаза, и без номера, словно эта дверь притягивала меня, сколько бы я ни сопротивлялся, словно ток, который вырабатывали за дверью эти демоны, посылался по лучу сквозь туман и приводил меня туда, как робота. День за днем я бродил в тумане, боялся, что больше никогда ничего не увижу, а потом будет эта дверь, она откроется, и там обитая матами стена, чтобы не проходили звуки, и среди красных медных проводов, мерцающих трубок и бодрого треска электрических искр, как выходцы с того света, в очереди стоят люди. Я встану за ними ждать своей очереди к столу. Стол в форме креста, на нем отпечатались тени сотен убитых – контуры запястий и щиколоток залегли под кожаными ремнями, пропотевшими до зелени, контуры шей и голов протянулись к серебряной ленте, которой перехватывают лоб. И техник за пультом поднимет глаза от приборов, оглядит очередь, покажет на меня рукой в резиновой перчатке: «Погодите, я знаю этого длинного дурака – врежьте ему по затылку или позовите подмогу. Этот дергается хуже всех». Поэтому раньше старался в туман особенно не погружаться – от страха, что потеряюсь и окажусь перед дверью шокового шалмана. Вглядывался во все, что вставало передо мной, цеплялся глазами, как цепляются за изгородь во время бурана. Но они пускали туман все гуще и гуще, и сколько я ни сопротивлялся, раза два-три в месяц все равно прибывал к этой двери, и за ней меня встречал едкий запах искр и озона. При всех моих стараниях было очень трудно не потеряться. Потом я сделал открытие: можно и не угодить в эту дверь, если пришипился в тумане, сидишь тихо. Дело в том, что я сам отыскивал эту дверь: пугался, что так долго плутаю в тумане, начинал кричать, и меня засекали. А может, для того и кричал, чтобы засекли; казалось, согласен на что угодно, только бы не потеряться, – даже на шоковый шалман. Теперь не знаю. Потеряться не так уж плохо. Нынче все утро ждал, когда начнут туманить. В последние дни пускали все гуще и гуще. Я догадался, что это из-за Макмерфи. На регуляторы его еще не поставили – пробуют захватить врасплох. Поняли, что хлопот с ним не оберешься: раз пять он уже раздразнил Чесвика, Хардинга и еще некоторых до того, что они чуть не сцеплялись с кем-нибудь из санитаров, но только подумаешь, что сейчас к скандалисту придут на помощь другие, включается туманная машина – как сейчас. Я услышал гудение компрессора за решеткой всего несколько минут назад, как раз когда острые начали выносить столы перед лечебным собранием, – а туман уже стелется по полу так густо, что у меня намокли брюки. Протираю стекла в двери поста и слышу, как старшая сестра снимает трубку телефона и говорит врачу, что наше собрание скоро начнется и чтобы он выкроил час после обеда для совещания персонала. – Дело в том, – говорит она, – что, по-моему, уже давно назрело время обсудить вопрос о больном Рэндле Макмерфи… И вообще, следует ли его держать в нашем отделении. – С минуту она слушает, а потом говорит: – Мне кажется, будет неразумно, если мы позволим ему и дальше будоражить больных, как в последние дни. Вот почему она пустила туман перед собранием. Обычно она этого не делает. А сегодня хочет что-то сделать с Макмерфи – может, сплавить его в буйное. Я кладу оконную тряпку, иду к своему стулу в конце ряда и почти не вижу, как занимают свои места соседи-хроники, как входит доктор, протирая очки, – словно это не туман ему мешает смотреть, а просто стекла запотели. Чтобы клубился так густо, я еще не видел. Слышу, они где-то пытаются начать собрание, говорят чепуху насчет того, почему заикается Билли Биббит, с чего это началось. Слова доходят до меня словно сквозь воду – такой он густой. До того похож на воду, что всплываю в нем со стула и не сразу могу понять, где верх, где низ. Даже мутит сперва от этого плавания. Ни зги не видно. Такого густого, чтобы всплывать никогда еще не было. Голоса глохнут и нарастают, пропадают и появляются снова, и порой такие громкие, что ясно: говорят прямо рядом с тобой, – но все равно никого не вижу. Узнаю голос Билли, заикается еще хуже, чем всегда, потому что волнуется: – …Ис-исключили из университета з-з-за то, что перестал х-х-ходить на военную подготовку. Я н-не мог в-выдержать. Н-на п-пе-перекличке, к-когда офицер выкликал «Биббит», я не м-мог отозваться. Полагалось ответить: «З-з-з…» – Слово застряло у него в горле, как кость. Слышу, сглатывает и пробует снова. – Полагалось ответить: «Здесь, сэр», – а я ни за что н-не мог. Голос уходит, потом слева врезается голос старшей сестры: – Билли, вы можете вспомнить, когда у вас возникли затруднения с речью? Когда вы начали заикаться, помните? Не пойму, смеется он или что. – Н-начал заикаться? Начал? Я начал заикаться с первого с-своего слова: м-м-м-мама. Потом разговор заглох совсем; такого со мной еще не бывало. Может, Билли тоже спрятался в тумане. Может быть, все острые окончательно и навсегда провалились в туман. Я и стул проплываем друг мимо друга. Это первый предмет, который я вижу. Он выцеживается из тумана справа и на несколько секунд повисает прямо передо мной, чуть-чуть бы ближе, и рукой достал бы. В последнее время я не связываюсь с вещами, которые появляются из тумана, сижу тихо и не цепляюсь за них. Но сейчас я напуган так, как раньше бывал напуган. Изо всех сил тянусь к стулу, хочу схватить его, но опоры нет, только бултыхаюсь в воздухе, только смотрю, а стул вырисовывается все яснее, яснее, чем всегда, так что различаю даже отпечаток пальца там, где рабочий прикоснулся к непросохшему лаку, – стул висит передо мной несколько секунд, потом скрывается. Никогда не видел, чтобы вещи плавали. Никогда не видел такого густого, такого, что не могу опуститься на пол, встать на ноги и пойти. Поэтому и напуган: чувствую, что на этот раз могу уплыть куда-то навсегда. Из тумана, чуть ниже меня, выплывает хроник. Это старик полковник Маттерсон читает письмена морщин на длинной желтой ладони. Смотрю на него внимательно, потому что вижу его, наверно, в последний раз. Лицо огромное, невыносимо смотреть. Каждый волос и морщина большие, будто гляжу на него в микроскоп. Вижу его так ясно, что вижу всю его жизнь. На лице шестьдесят лет юго-западных военных лагерей, оно изрыто окованными сталью колесами зарядных ящиков, стерто до кости тысячами ног в двухдневных марш-бросках. Он выпрямляет длинную ладонь, подносит к глазам, щурится и пальцем другой руки, мореным и лакированным, как приклад, от въевшегося никотина, подчеркивает на ней слова. Голос у него низкий, медленный, терпеливый, и вижу, как выходят из его хрупких губ тяжелые и темные слова. – Так… Флаг – это… А-а-мери-ка. Америка – это… Слива. Персик. Арбуз. Америка – это… Леденец. Тыквенное семечко. Америка – это телевизор. Это правда. Все написано на желтой ладони. Я читаю вместе с ним. – Теперь… Крест – это… Мексика. – Поднимает глаза: слушаю ли я; увидел, что слушаю, улыбнулся и читает дальше: – Мексика – это грецкий орех. Фундук. Же-лудь. Мексика – это радуга. Радуга… Деревянная. Мексика… Деревянная. Я понимаю, к чему он клонит. Эти речи слышу от него все шесть лет, что он здесь, но никогда не прислушивался, считал его говорящей статуей, вещью, сделанной из костей и артрита, которая сыплет этими дурацкими определениями без капли смысла. Теперь наконец я понял, что он говорит. Я пытаюсь удержаться за старика последним взглядом, хочу запомнить его и смотрю с таким напряжением, что начинаю понимать. Он замолк и глянул на меня – понятно ли, и хочется крикнуть ему: «Да, понимаю, Мексика, правда, грецкий орех, коричневая и твердая, и ты можешь пощупать глазами – она как грецкий орех! Дело говоришь, старик, просто на свой лад. Ты не такой сумасшедший, за какого тебя считают. Да… Мне понятно…» Но туман забил мне горло, ни звука не могу выдавить. Он начинает растворяться, все так же склонившись над своей ладонью. – Теперь… Зеленая овца – это… Ка-на-да. Канада – это… Елка. Пшеничное поле. Ка-лен-дарь. Он отплывает, а я изо всех сил стараюсь не упустить его из виду. Стараюсь так, что глазам больно, и закрываю их, а когда открываю, то полковника уже нет. Опять плаваю один, потерялся хуже, чем всегда. Думаю: вот и все. Теперь безвозвратно. И тут старик Пит, лицо как прожектор. Он слева от меня, в пятидесяти метрах, но вижу его четко, тумана вообще нет. А может, он совсем рядом и на самом деле маленький, не пойму. Говорит мне один раз, что устал, и через эти два слова вижу всю его жизнь на железной дороге, вижу, как он старается определить время по часам, потея, ищет правильную петлю для пуговицы на своем железнодорожном комбинезоне, выбивается из сил, чтобы сладить с работой, которая другим дается легче легкого, и они посиживают на стуле, застеленном картоном, и читают детективы и книжки с голыми красотками. Он и не надеялся сладить с ней – с самого начала знал, что ему не по силам, – но должен был стараться, чтобы не пропасть совсем. Так сорок лет он смог прожить если и не в самом мире людей, то хотя бы на обочине. Все это вижу, и от всего этого мне больно, как бывало больно от того, что видел в армии, на войне. Как больно было видеть, что происходит с папой, с племенем. Я думал, что перестал видеть такие вещи и волноваться из-за них. В этом нет смысла. Ничем не поможешь. – Я устал, – он говорит. – Знаю, что ты устал, Пит, но много ли пользы, если я буду за тебя огорчаться? Ты же понимаешь, пользы никакой. Пит уплывает вслед за полковником. А вот и Билли Биббит, появляется оттуда же, откуда Пит. Потянулись друг за другом посмотреть на меня в последний раз. Знаю, Билли от меня в двух-трех шагах, но он такой крохотный, что, кажется, до него километр. Тянется ко мне лицом, как нищий, просит гораздо больше, чем ему могут дать. Открывает рот, как кукла. – Даже когда п-предложение делал, и то сплоховал. Я сказал: «М-милая, будь моей ж-ж-ж-ж…» И она расхохоталась. Голос сестры, не вижу откуда: – Ваша мать, Билли, рассказывала мне об этой девушке. Судя по всему, она вам далеко не ровня. Как вы полагаете, чем же она вас так пугала? – Я ее любил. И тебе, Билли, ничем не могу помочь. Ты сам понимаешь. Ты должен знать, что как только человек пошел кого-нибудь выручать, он полностью раскрылся. Высовываться нельзя. Билли, ты знаешь это не хуже других. Чем я могу помочь? Заикания твоего не исправлю. Шрамы от бритвы на запястьях и ожоги от окурков на руках не сотру. Другую мать тебе не найду. А если старшая сестра издевается над тобой, стыдит тебя твоим недостатком и унижает тебя так, что у тебя ни капли достоинства не осталось, – с этим я тоже ничего не могу поделать. В Анцио мой товарищ был привязан к дереву в пятидесяти метрах от меня, он кричал: «Пить!» – И лицо у него обгорело на солнце до волдырей. Они засели в крестьянском доме и хотели, чтобы я вылез, пошел выручать его. И сделали бы из меня дуршлаг. Отодвинь лицо, Билли. Проплывают один за другим. И на каждом лице табличка вроде тех: «Я слепой», какие вешали себе на шею итальянцы-аккордеонисты в Портленде, только тут на табличках «Я устал», или «Я боюсь», или «Умираю от цирроза», или «Я повязан с механизмами, и все меня пинают». Я могу прочесть все таблички, какой бы ни был мелкий шрифт. Некоторые лица озираются и могли бы прочесть чужие таблички, если бы захотели, – но что толку? Лица пролетают мимо меня в тумане, как конфетти. Так далеко я еще не бывал. Вот так примерно будет, когда умрешь. Вот так, наверно, чувствуешь себя, если ты овощ: ты потерялся в тумане. Не движешься. Твое тело питают, пока оно не перестанет есть, – тогда его сжигают. Не так уж плохо. Боли нет. Ничего особенного не чувствую, кроме легкого озноба, но, думаю, и он со временем пройдет. Вижу, как мой командир прикалывает к доске объявлений приказы, что нам сегодня надеть. Вижу, как министерство внутренних дел наступает на наше маленькое племя с камнедробильной машиной. Вижу, как папа выскакивает из лощины и замедляет шаг, чтобы прицелиться в оленя с шестиконечными рогами, убегающего в кедровник. Заряд за зарядом выпускает он из ствола и только поднимает пыль вокруг оленя. Я выхожу из лощины за папой и со второго выстрела кладу оленя – он уже взбегал по голому склону плато. Я улыбаюсь папе. В первый раз вижу, чтобы ты промазал, папа. Глаз уже не тот, сынок. Прицел удержать не могу. Мушка у меня сейчас дрожала, как хвост у собаки, которая какает персиковыми косточками. Папа, послушай меня: кактусовая водка Cида состарит тебя раньше времени. Сынок, кто пьет кактусовую водку Cида, тот уже состарился раньше времени. Пойдем освежуем, пока мухи не отложили в нем яйца. Это ведь не сейчас происходит. Понимаете? И ничего нельзя сделать с таким вот происходящим из прошлого. Глянь – ка. . О так от, вождь Швабра, о так. Спи себе от греха подальше. Мне уже не холодно. Кажется, добрался. Я там, где холод уже не достанет меня. Могу остаться здесь навсегда. Мне уже не страшно. Они меня не достанут. Только слова достают, но и они слабнут. Что ж. . Поскольку Билли Биббит решил уйти от дискуссии, может быть, кто – нибудь еще захочет рассказать группе о своих затруднениях? Честно говоря, я бы хотел. . Это он, Макмерфи. Он далеко. Все еще пытается вытащить людей из тумана. Почему не оставит меня в покое? – …Помните, на днях мы голосовали, когда нам смотреть телевизор? Вот, а сегодня пятница, и я подумал, не потолковать ли об этом снова – может, еще у кого-нибудь прибавилось храбрости? – Мистер Макмерфи, задача нашего собрания – лечебная, наш метод – групповая терапия, и я не убеждена, что эти несущественные жалобы… – Ладно, ладно, хватит, слышали. Я и еще кое-кто из ребят решили… – Одну минуту, мистер Макмерфи, позвольте мне задать вопрос группе: не кажется ли вам, что мистер Макмерфи навязывает больным свои желания? Мне думается, вы будете рады, если его переведут в другое отделение. С минуту все молчат. Потом кто-то говорит: – Дайте ему проголосовать, почему запрещаете? Хотите сдать его в буйное только за то, что предлагает голосование? Почему нам нельзя смотреть в другие часы? – Мистер Сканлон, насколько я помню, вы три дня отказывались есть, пока мы не разрешили вам включать телевизор в шесть вместо шести тридцати. – Надо же людям смотреть последние известия? Да они могли разбомбить Вашингтон, а мы бы еще неделю не знали. – Да? И вы готовы пожертвовать последними известиями ради того, чтобы увидеть, как два десятка мужчин перебрасываются бейсбольным мячиком? – И то и другое нельзя ведь? Наверно, нельзя. А-а, шут с ним… На этой неделе вряд ли будут бомбить. – Пусть он голосует, мисс Гнусен. – Хорошо. Но, по-моему, перед нами яркое доказательство того, насколько он расстраивает некоторых пациентов. Что именно вы предлагаете, мистер Макмерфи? – Предлагаю снова проголосовать за то, чтобы мы смотрели телевизор днем. – Вы уверены, что еще одного голосования вам будет достаточно? У нас более важные дела… – Мне достаточно. Просто охота поглядеть, у кого из этих чудаков есть храбрость, а у кого нет. – Именно такие разговоры, доктор Спайви, и наводят меня на мысль, что больным было бы приятнее, если бы Макмерфи перевели от нас. – Пусть голосует, почему нельзя? – Конечно, можно, мистер Чесвик. Группа может приступать. Поднятия рук вам довольно, мистер Макмерфи, или настаиваете на тайном голосовании? – Я хочу видеть руки. И которые не поднимутся, тоже хочу видеть. – Все, кто желает смотреть телевизор днем, поднимите руки. Первой поднимается рука Макмерфи, я узнаю ее по бинту, он порезался, когда поднимал пульт. А потом, ниже по склону, одна за другой из тумана поднимаются еще руки. Как будто… Широкая красная рука Макмерфи ныряет в туман и вытаскивает оттуда людей за руки, вытаскивает, а они моргают на свету. Сперва одного, потом другого, потом еще одного. Так – по всей цепочке острых и вытаскивает их из тумана, пока все не оказались на ногах, все двадцать человек, и подняли руки не просто за бейсбол, но и против старшей сестры, против того, что она хочет отправить Макмерфи в буйное, против того, что она говорила, и делала, и давила их многие годы. В комнате тишина. Вижу, как все огорошены – и больные и персонал. Сестра не понимает, в чем дело: вчера до того, как он попробовал поднять пульт, проголосовало бы человека четыре или пять от силы. Но вот она заговорила, и по голосу нипочем не догадаешься, как она удивлена. – Я насчитала только двадцать, мистер Макмерфи. – Двадцать? Ну так что? Нас тут двадцать и есть… – Он осекся, поняв, о чем речь. – Э-э, постойте-ка… – Боюсь, что ваше предложение не прошло. – Да постойте минутку, черт возьми! – В отделении сорок больных, мистер Макмерфи. Сорок. А проголосовали только двадцать. Чтобы изменить распорядок, вам нужно большинство. Боюсь, что голосование закончено. По всей комнате опускаются руки. Люди понимают, что их победили, и пытаются улизнуть обратно в безопасный туман. Макмерфи вскочил. – Гадом буду. Вон вы как решили повернуть? Этих старых пней голоса включаете? – Доктор, разве вы не объяснили ему порядок голосования? – К сожалению… Действительно требуется большинство, Макмерфи. Она права. Права. – Большинство, мистер Макмерфи, – таков устав отделения. – И переделать чертов устав, я так понимаю, можно только большинством? Ну, ясно. Видал я всякое буквоедство, но до такого сам черт не додумается! – Очень жаль, мистер Макмерфи, но это записано в нашем распорядке, и если вам угодно, я могу… – Так вот чего стоит эта брехня про демократию… Мама родная… – Вы, кажется, расстроены, мистер Макмерфи. Доктор, вам не кажется, что он расстроен? Пожалуйста, примите к сведению. – Кончайте эту музыку, сестра. Когда человека берут за одно место, он имеет право кричать. А нас берут как хотят. – Доктор, ввиду состояния больного, может быть, нам следует закрыть сегодняшнее собрание раньше? – Погодите! Погодите минуту, дайте мне поговорить со стариками. – Голосование закончено, мистер Макмерфи. – Дайте поговорить с ними. Он идет к нам через всю комнату. Он делается все больше и больше. Лицо у него красное, горит. Он лезет в туман и пробует вытащить на поверхность Ракли, потому что Ракли самый молодой. – А ты что, друг? Хочешь смотреть финалы? Бейсбол. Бейсбольные матчи. Тогда подними руку, и все. – На … Жену. – Ладно, бог с тобой. А ты, сосед, ты что? Как тебя? Эллис? Скажи, Эллис, хочешь смотреть игры по телевизору? Тогда подними руку. Руки Эллиса прибиты к стене – нельзя считать, что голосует. – Мистер Макмерфи, я сказала: голосование окончено. Вы делаете из себя посмешище. Он не слушает ее. Он обходит хроников. – Давайте, давайте, всего один голос от вас, чудные, поднимите хоть одну руку. Докажите ей, что еще можете. – Я устал. – Пит качает головой. – Ночь это… Тихий океан. – Полковник читает, его нельзя отвлекать голосованием. – Кто из вас, ребята, подаст голос? И тогда у нас преимущество, неужели не понимаете? Мы должны это сделать, а иначе … Нас поимели! Придурки, неужели ни один из вас не поймет, что я говорю, и не поднимет руку? Ты, Габриэль? Джордж? Нет? А ты, вождь, ты как? Он стоит надо мной в тумане. Почему не хочет оставить меня в покое? – Вождь, на тебя последняя надежда. Старшая сестра складывает бумаги; остальные сестры стоят вокруг нее. Наконец и она встает. – Итак, собрание переносится, – слышу ее голос. – Примерно через час прошу сотрудников собраться в комнате для персонала. Так что, если нет других… Поздно, теперь я ее не остановлю. Макмерфи что-то сделал с ней еще в первый день, заколдовал своей рукой, и она действует не так, как я велю. Смысла в этом нет, дураку ясно, и сам бы я никогда так не поступил. По одному тому, как смотрит на меня сестра и не находит слов, я понимаю, что меня ждет неприятность, – но остановиться не могу. Макмерфи задействовал во мне скрытый контур, медленно поднимает ее, чтобы вытащить меня из тумана на голое место, там я стану легкой добычей. Это он делает, его провод… Нет. Неправда. Я поднял ее сам. Макмерфи гикает, заставляет меня встать, лупит по спине. – Двадцать один! С вождем двадцать один человек! И если это не большинство, плюньте мне в глаза! – А-ха-ха! – Вопит Чесвик. Другие острые идут ко мне. – Собрание было закрыто, – говорит сестра. Улыбку еще не сняла, но когда уходит из дневной комнаты к посту, затылок у нее красный и набухший, словно она вот-вот взорвется. * * * Но она не взрывается, пока еще нет, еще час не взрывается. Улыбка ее за стеклом кривая и странная, такой мы раньше не видели. Она просто сидит. Вижу, как поднимаются и опускаются у нее плечи при вдохах и выдохах. Макмерфи смотрит на стенные часы и говорит, что игра сейчас начнется. Он у фонтанчика для питья вместе с другими острыми на коленях драит плинтус. Я в десятый раз за сегодня подметаю чулан для щеток. Сканлон и Хардинг возят по коридору полотер, растирают свежий воск блестящими восьмерками. Макмерфи еще раз говорит, что игра уже должна начаться, и встает, бросив тряпку на полпути. Остальные не прекращают работу. Макмерфи проходит мимо окна, она свирепо глядит на него оттуда, и он ухмыляется ей так, словно уверен, что теперь он ее победил. Когда он откидывает голову и подмигивает ей, она опять легонько дергает головой в сторону. Все следят за его перемещениями, но смотрят украдкой, а он подтаскивает свое кресло к телевизору, включает его и садится. Из вихря на экране возникает картинка: попугай на бейсбольном поле поет куплеты о бритвенных лезвиях. Макмерфи встает и прибавляет громкость, чтобы заглушить музыку из репродуктора на потолке, ставит перед креслом стул, садится, скрещивает ноги на стуле, разваливается и закуривает. Чешет живот и зевает. – Аоу-у! Теперь бы только пива и сардельку. Сестра глядит на него, и нам видно, что лицо у нее краснеет, а губы шевелятся. Она оглядывает коридор: все наблюдают, ждут, что она сделает, – даже санитары и маленькие сестры поглядывают на нее исподтишка, и молодые врачи, которые уже потянулись на собрание, – даже они наблюдают. Она сжимает губы. Опять смотрит на Макмерфи и ждет, когда кончится песня о бритвенных лезвиях; встает, подходит к стальной двери, где у нее панель управления, нажимает выключатель, и картинка на экране, скомкавшись, растворяется в сером. На экране ничего, только бусинка света глядит на Макмерфи, как глазок. А его этот глазок ни капли не смущает. Мало того, он даже не подает виду, что картинку выключили; он берет сигарету в зубы и нахлобучивает шапку чуть ли не на глаза, так, что должен отвалиться на спинку, если хочет видеть экран. Так и сидит: руки закинул за голову, ноги на сиденье стула, дымящаяся сигарета торчит из-под шапки, он смотрит телевизор. Сестра терпит это сколько может; потом подходит к двери поста и кричит ему, чтобы он помог остальным с уборкой. Он не обращает на нее внимания. – Мистер Макмерфи, я говорю, в это время дня вам полагается работать. – В голосе ее – тугой вой электрической пилы, врезавшейся в сосну. – Мистер Макмерфи, я вас предупреждаю! Все прекратили работу. Она оглядывается вокруг, выходит из стекляшки, делает шаг к Макмерфи. – Вы помещены сюда, понимаете? Вы… Подлежите моей юрисдикции… Моей и персонала. – Она поднимает кулак, красно-оранжевые ногти прожигают ей ладонь. – В моей юрисдикции и в моей власти!.. Хардинг выключает полотер, оставляет его в коридоре, подтаскивает к себе стул, садится рядом с Макмерфи и тоже закуривает. – Мистер Хардинг! Вернитесь к работе, предусмотренной распорядком! Голос ее звучит так, как будто пила налетела на гвоздь, и мне это показалось до того забавным, что я чуть не рассмеялся. – Мистер Хардинг! Потом подходит Чесвик и приносит себе стул, потом Билли Биббит подходит, потом Сканлон, потом Фредриксон и Сефелт, и вот уже мы все побросали наши тряпки и щетки и приносим стулья. – Пациенты… Прекратите. Прекратите! Мы все сидим перед погашенным телевизором, уставившись в серый экран, словно наблюдаем игру в натуре, а она кричит и беснуется у нас за спиной. Если бы кто-нибудь вошел и увидел это – как люди смотрят погасший телевизор, а пятидесятилетняя женщина верещит им в затылок про дисциплину, порядок и про наказание, он подумал бы, что вся компания спятила с ума.

Долго не мешали никому жить, варились в собственном соку и воспринимались Как делать ставки в букмекерских конторах и выиграть? Делаем ставки на спорт! У нас вы сможете окунуться в удобное онлайн чтение электронной книги Пролетая над В связи с тем что данный букмекер запрещен на территории России, комментарии и 15 признаков того, что на улице мороз. 1. Птицы летают короткими перебежками. 2 А. Авоська (сленг) — сетка ворот. Автобус — сверхоборонительная тактика, когда Автор: Stephenhup Дата: 2017-04-24 Комментарий: Где можно купить. Стоимость Tinedol в Германии Немецкое кузовное ателье Vorsteiner заработало свою репутацию путём создания пакетов Заведи немку с БК «Лига Ставок»! 27 июня в 00:00. Уникальная возможность выиграть одну из Донна Тартт. Тайная история. Брету Истону Эллису, чье великодушие я всегда буду с

  • Как зарегистрироваться в яндекс деньги
  • Ставка дня на футбол сегодня
  • Baltplay com суперэкспресс
  • Golden games отзывы
  • Игровые автоматы магическая флейта
  • что значит в футболе покер # Сергей КаревМодератор 20.06.2016 18:38 Добрый вечер, со сбербанком бывают такие проблемы во всех иностранных бк, с другими банками проблем не наблюдается. В качестве платежного метода удобно пользоваться картой visa, или системой webmoney, в какой именно валюте открывать счет(карту), решать вам, если валюта счета будет отличаться от валюты аккаунта в букмекерской конторе, то будет производиться конвертация по внутреннему курсу платежной системы.   # Zoyushka 18.06.2016 22:03 Рейтинг не соответствует действительности. Служба поддержки - пустоголовые попки, повторяющие заученные слова. Служба безопасности занята единственной целью - как можно дольше промурыжить игрока, чтобы он отказался от выводимых кровных баксов. ОРИГИНАЛЬНЫЕ документы не принимают, а требуют (ВНИМАНИЕ!) фото отпечатанных на цветном принтере изображений, которых мой сын в Фотошопе за пять минут наделает десяток!.. О какой надежности и защишенности идёт речь?.. Короче говоря, очередной лохотрон для бедных, ищущих кнопку "бабло"... Не верьте сладким росказням о William Hill! Потом пожалеете...   # Сергей КаревМодератор 18.06.2016 22:12 Претензии по качеству документов встречаются часто в зарубежных букмекерских конторах, выполните требования администрации и все будет в порядке.   # Тимур 03.06.2016 08:08 У меня вопрос: какую Бук Контору посоветуйте я хочу по крупному играть каждый день по 10000 руб что бы потом всё выигрыше полноценно выплачивали   # Дмитрий КолдунМодератор 03.06.2016 12:21 если вы собираетесь по крупному играть именно в рублях, не мучаясь с конвертациями валюты, то рекомендовали бы Winline или Sportingbet.   Вр. рамки: 3 - 5 рабочих дней. Бывает и быстрее приходят.   # Алексей 17.05.2016 14:58 Добрый день! Через какие украинские банки можно выводить деньги с БК? Должна быть карта VISA (на MasterCard могут не вывести), именная, а вот какие банки спокойно принимают такие выводы средств? У Приват банка карты только MasterCard, поэтому можно испольщовать только для Париматча.   # Сергей КаревМодератор 17.05.2016 15:05 Добрый день, вывод на карту Master Card не поддерживается, вы можете использовать карту Visa, о проблемах с банками нам неизвестно, за исключением Сбербанка, например подойдет карта Visa, полученная в Райффайзен Банке.   # Алексей 11.05.2016 17:16 Здравствуйте! После того,как начитался про Бетсити, Марафон и т.д., решил открыть счет в европейской конторе. Но изучаю у них линию, она хоть и большая (роспись), но почему-то самого основного, что ставят большинство людей, нет, а именно: тоталы (2.5), есть только меньше 2 (это типа1.5), ровно 2 гола, и больше 2; а также нет азиатских фор. Или все-таки есть? Просто я не могу их найти, смотрел не какие-то там чемпионаты Дании, Норвегии, а специально искал в Премьер-лиге, Примере, Бундеслиге. Подскажите, пожалуйста, какие БК имеют тоталы (2.5) и азиатские форы? И чтобы можно было спокойно выводить деньги, в т.ч. большие суммы (к примеру, по 5-10 тысяч долларов). В Вильям Хилле пишут, что за сутки можно выводить до 50.000 долларов. Спасибо!   # Сергей КаревМодератор 11.05.2016 17:36 Добрый вечер, во многих европейских бк азиатские тоталы и форы представлены не в полном объеме, попробуйте присмотреться к Bet365, Betfair, росписи там неплохие, азиатские форы там присутствуют, проблем с выводом крупных сумм быть не должно.   # Антон 07.05.2016 19:22 Здравствуйте, самостоятельно как то можно пройти верификацию, перед тем как связываться с букмекерами? Начитался и как то не охота в самый неподходящий момент на проверку нарваться.   # Сергей КаревМодератор 07.05.2016 19:25 Добрый вечер, вы можете обратиться в лайв чат службы тех.поддержки и сообщить, что хотите верифицировать свою личность.   # sergey658 05.05.2016 16:36 Не требовал никаких выводов денег,не создавал ничего двойного и прочего-просто переводил и создавал депозит чтобы поиграть для души и спорта-бац-закрыто-проверка-какого? А как моя игра?Ведь создавал-чтобы мог в любой момент-а тут..Гнилая контора..   # Сергей КаревМодератор 05.05.2016 16:40 Добрый день, согласно правилам, букмекер имеет право запросить верификацию в любой момент, ничего сложного в ее прохождении нет, процедура является нормой для иностранных букмекеров. Просто так букмекер не блокирует счет, у вас или было пополнения с чужого платежного метода или введены при регистрации недостоверные данные или ставили на договорной матч или еще что-то, букмекер вас должен был уведомить о проблеме. Верификация это стандартная процедура, если с вашей стороны были нарушения, то букмекер может заблокировать счет до выяснения всех обстоятельств. Все букмекеры так работают. Добрый день, нет, рублевые счета недоступны.   # максим 21.04.2016 11:32 день добрый хочу попробовать поиграть в этой конторе но судя по отзывам постоянные проблемы с выводом,обьясните мне сачем им плвтежки жкх???? не пойму. и можно ли выводить на payneer и сроки вывода?там тоже фото надо?   # Сергей КаревМодератор 21.04.2016 12:27 Добрый день, система payeer не поддерживается. Счета за жкх служат подтверждением вашего адреса, могут быть заменены выпиской из банка - это стандартная процедура во всех бк. С выводом проблем в данной конторе нет.   # Дмитрий 12.04.2016 20:31 Подскажите пожалуйста! подтвердил свой возраст отправив фото страниц паспорта.! После запроса на вывод средств пришло письмо что нужно прислать опять же фото паспорта и платежные квитанции на комуналку! Ладно отправил опять же фото паспорта и квитанцию с мокрой печатью и подписью кассира за оплату интернета! написали письмо что не подходит. Тут пишут что можно предоставить выписку из банка! Например я через интернет банкинг переводил средства или пополнял счет мобильного телефона-эти выписки можно распечатать? в них есть моя фамилия адрес и печати подписи банка-подойдет ли такой документ?   # Сергей КаревМодератор 12.04.2016 20:47 Добрый вечер, скорее всего скрин страниц не подойдет, кроме того, зачастую, на описанных вами платежах будет отсутствовать адрес, а он как раз необходим.   ну если допустим распечатать такое платежное поручение! тут есть и адрес и печать и фамилия   # Сергей КаревМодератор 12.04.2016 21:04 Можете попробовать, но гарантий никаких, тут нет единого правила, в каждом отдельном случае все происходит по-разному, то сканы отказываются принимать, то требуют только их, а не фото, то мокрая печать требуется, а то и скрина достаточно, попробуйте, хуже от этого не станет.   # Александр 12.04.2016 10:29 Добрый день. Я житель Украины. Вопрос: Могу ли я пополнить счёт с помощу PayPa и если надо будет снять выиграшь, то я смогу перевести деньги на карту VISA или MasterCard. Спасибо.   # Дмитрий КолдунМодератор 12.04.2016 11:25 В букмекерских конторах пресекается конвертация валют, с одной платежной системы во вторую. Ввод/вывод тем способом, которым пополнялся счет. Для жителей Украины PayPal не поддерживается для ввода/вывода.   # Саша 01.04.2016 11:42 У меня общий вопрос. Он не касаем конкретно этой БК...С какого момента у игрока начинаются проблемы?Т.е. сколько он должен выиграть или насколько он должен увеличить депозит, чтобы его начали блокировать? Как ни почитаю отзывы, постоянно, если человек выигрывает какую то более менее крупную сумму денег, то начинается пришли то, пришли это, либо ждите 30 дней итд... И не важна, из СНГ эта контора или иностранная.Как проигрывает, так это отличный игрок. Как выигрывает - так мошенник. Данная БК с хорошей репутацией, и везде первая, но неудобно, что в валюте...   # Сергей КаревМодератор 01.04.2016 12:11 Добрый день, данная букмекер без нарушения правил счета не блокирует, может временно заморозить и попросить предоставить доп.документы, не более, каких-то точных сумм, которые необходимо для этого выиграть не существует.   # КриРо 30.03.2016 02:45 Что делать, если я живу на сьемной квартире и счета приходят на имя владельцев квартиры? Какие документы в таком случае являются подтверждением моей личности?   # Сергей КаревМодератор 30.03.2016 02:52 Для подтверждения личности подойдет паспорт, для подтверждения адреса, вместо квитанций за жхк можно предоставить выписку со счета из банка (не более 3 месяцев давности).   # КриРо 30.03.2016 13:28 Могут ли в конторе отказаться проводить верификацию моей личности, если у меня нет счетов жкх, но при этом я могу предоставить выписку? А паспорт не подойдет, т.к. я не прописан по месту жительства. Это будет проблемой?   # Сергей КаревМодератор 30.03.2016 13:31 Паспорт используется только для подтверждения личности, для подтверждения адреса он не подойдет, паспорта + выписки из банка должно быть достаточно, не вижу оснований для отказа в верификации.   У вас есть мобильная версия для андроид/приложение???? Спасибо   # Сергей КаревМодератор 27.03.2016 23:31 Добрый вечер, у нас нет, если вы имеете ввиду компанию william hill, то Android приложение есть, но по всей видимости больше не обновляют его, то остается использовать мобильную версию сайта.   # Гена 24.03.2016 12:48 здравствуйте Сергей , Когда я захожу на williamhilд делаю ставку он принимает и зависает страничка это от чего   # Сергей КаревМодератор 24.03.2016 12:48 Добрый день, сложно сказать что является причиной, возможно что-то блокирует переход(обновление страницы) попробуйте следующие действия: отключите плагины в браузере, такие как adblock, очистите историю, удалите кукис, если от этих действий ничего не изменится, отключите защитное ПО, фаервол, антивирус, попробуйте использовать другой браузер.   # alkonoz 21.03.2016 15:33 Здравствуйте,хочу зарегистрироваться на сайте вх, захожу через аннонимайзер,нажимаю на кнопку регистрация и ничего не происходит. Все другие кнопки работают.   # Сергей КаревМодератор 21.03.2016 15:36 Добрый день, попробуйте воспользоваться ссылкой в начале нашей страницы, нажав на кнопку зарегистрироваться, должно заходить без использования анонимайзера.   # Mikhail 16.03.2016 14:09 здравствуйте! подскажите пожалуйста! захожу на сайт wh через, все работает, ввожу логин и пароль жму вход и не чего не происходит! сайт не отвечает! в чем причина? как с этим бороться? p.s. на кануне все было впорядке, заходил без проблем!   # Сергей КаревМодератор 16.03.2016 14:15 Добрый день, только что проверил, все в порядке, видимо проблема на вашей стороне, попробуйте отключить плагины, типа adblock, если используете, очистить историю браузера, удалить кукис, или попытайтесь войти с помощью другого браузера.   # ABC 13.03.2016 02:32 Здравствуйте, я не как не пойму, как у них называется ставка на то, кто выиграет по очкам определенный раунд в боксе. Не могли бы прояснить? Заранее спасибо!   # Сергей КаревМодератор 13.03.2016 12:07 Добрый день, в линии отсутствуют ставки на конкретный раунд, в лайве, к сожалению проверить не могу, так как в настоящий момент бокса нет.   # Игорь 11.03.2016 20:56 Добрый вечер. Меня интересует процесс верификации. С паспортом все понятно, обязательное требование у всех БК. Если я в качестве подтверждения адреса отправлю копию квитанции ЖКХ, то могут ли они в дальнейшем, по ходу игры, потребовать и выписку из банка? Банковского счета нет, и заводить пока не собираюсь. Но сколько ни читаешь отзывы, практически везде выписка. Способ ввода/вывода - Webmoney.   # Сергей КаревМодератор 12.03.2016 12:04 Добрый день, именно выписку, компания не должна потребовать, так как правилами вы не обязаны иметь банковский счет.   C большой долей вероятности примут только фотографию оригинала.   # Наталья 10.03.2016 12:26 На мой комментарий тут какой то Сергей написал что в бк вх нельзя ставить более 24 долл то сообщаю что это все сказки не знаешь или не умеешь то не пиши я на футболе с 15 долл подняла 550 долл за две недели деньги заказала сегодня пришли все ок так что вх это и правда пока что на данный момент нормальная контора где можно заработать хорошие деньги главное когда ставишь думайте головой а ставить можно хоть 1000 проверено моими знакомыми так что всем рекомендую вх   # Al_mimi 09.03.2016 02:04 О ВХ могу сказать только положительно. При выводе денег никаких проблем не возникало (карта сбербанка/мастеркард), обещали перевести в течении 3-5 дней,а деньги пришли на следующий день. Но у меня вопрос,на который я не смогла найти ответ. Как вывести деньги именно в долларах? Без конвертации.   # Сергей КаревМодератор 09.03.2016 02:21 Доброго времени суток, благодарим вас за отзыв, для нас остается загадкой, каким образом вам удается выводить деньги на карту Mastercard, возможно что-то изменилось в политике компании или же вы перепутали ее с картой Visa. Чтобы деньги пришли в долларах, у вас должна быть карта, счет которой будет в долларах, с другими валютам соответственно, в противном случае конвертации избежать не удастся. Вывести деньги в долларах вы так же можете с помощью Webmoney, Skrill   # Станислав 06.03.2016 21:32 Подскажите пожалуйста в бк вильям хилл, как называется с англ ставка на четверть и есть ли в этой конторе ставки на четверть в баскетболе?   # Дмитрий КолдунМодератор 06.03.2016 21:35 Добрый день, в линии данная ставка отсутствует, вероятно в лайве будет, профильный вид спорта для ВХ это футбол, остальные не так хорошо представлены.   # Павел 06.03.2016 21:17 Реально гемор, подтверждал свой аккаунт 2 недели, чуть ли анализы не просили выслать, вот только сегодня меня разблокировали, но не долго я радовался, они там еще мутят с выводом средств, т.е. чтобы вывести деньги надо еще на депозит им закинуть. Лучше пробуйте играть на другой бк. С William Hill вы быстрее свихнетесь чем получите удовольствие от игры и побед у меня МастерКард, на выплату не принимает, хотел через вэбмани, но они сказали что его пополнить надо они еще одну проверку сделают и только потом можно вывести, визы нет, в общем у них все криво на самом деле. Никакого удовольствия не получил, 10 минут на сайте и 2 недели мозгодрочева. и рейтинг ужасно раздут, жалоб на него больше чем где-то ни было, вот это реальность.   # Дмитрий КолдунМодератор 06.03.2016 21:28 Если вы предоставляете все необходимые документы вовремя, в надлежащем качестве, то проверка займет от 2-ух до 7-ми раб. дней. С мастеркард такая ситуация во всех зарубежных конторах , как и со сменой метода выплаты, в целях же безопасности ваших денег, что бы посторонний человек не вывел, проводится верификация нового метода через пополнение и проверку метода. Если этого не делать, то безопасность вашего счета будет под угрозой, и мошенники с легкостью смогли бы выводить деньги. Жалоб на эту контору крайне мало, а те что были, решены, за исключением тех где игроки не правы.   # Павел 06.03.2016 22:59 я уже обжегся на этом и меня крайне трудно будет переубедить, втирайте это кому-нибудь другому.... Леон тоже зарубежная контора, однако с Мастеркард прекрасно работает, там проблем не было с выплатами. ВЫ что так Вильям Хилл защищайте?)) Вам они платят за пиар?   # Дмитрий КолдунМодератор 07.03.2016 01:52 Леон не зарубежная, она относится к СНГ конторам, с русским владельцем. А то что она зарубежная, это для наивных игроков трюк... ты можешь верить, во все что хочешь... Мастеркард не принимает платежи от контор с пометкой геймблинг.... Росс. конторы, научились обходить этот запрет, просто отправляя с другой пометкой платеж или же через специальный процессинговый сервис, что является серым методом. Зарубежные конторы работают по белому в этом плане. Подучи правила, почитай, может больше знаний получишь, и не пиши чушь о том о чем не знаешь.... Если для тебя Леон идеал, пожалуйста играй там, тебя ж никто насильно не заставляет в Вильям Хилле …   # Наталья 06.03.2016 21:15 Добрый день!Подскажите пожалуйста прочла ниже комментарии об выплатах в бк wh это реально они так кидают и мозги людям делают.Просто вроде репутация у wh хорошая эта бк чуть ли не самая лучшая в европе   # Дмитрий КолдунМодератор 06.03.2016 21:16 Добрый день, если прочитали всю страницу, то заметили, что жалоб крайне мало, две жалобы ниже имеют место быть, но фото документов действительно невысокого качества, и отказа в выплате средств нет, а временно ограничили вывод и просят другие фото. Личный опыт игры в William Hill небольшой, но проблем никогда не было. Букмекер действительно надежный.   Здравствуйте,подскажите наиболее быстрый и удобный способ вывода средств с wh?   # Сергей КаревМодератор 03.03.2016 23:24 Добрый вечер, Skrill и Neteller самый быстрый, вывод средств в течение 1 рабочего дня, webmoney и карты visa также удобно использовать, но вывод 3-5 дней.   # Сергей 03.03.2016 20:06 Добрый день всем.... ребята не ставьте на William Hill эти **** тупо издеваются не возвращают сраных 260 долларов...**** плохо видно им доки видите ли.... кроме паспорта что только не требовали и квитанции по комуналке и выписки из банка и фото свое с квитанцие и фото без лица просто с квитанцией... тупо издеваются... придется с ***** судиться у меня на ютьюбе 50 000 подписчиков... я запишу ролик про **** вильям хилл и на анг и русском..... тупо мошенники Не возвращают деньги тупо парят, что им доки плохо видно....... Потрачу больше но суд бкдет.... принципиально вернут мне 260 баксов   # Дмитрий КолдунМодератор 03.03.2016 22:24 Проблема Решена, после того как был поставлен соответствующий штамп с банка, букмекер принял документ и верифицировал счет игроку.   # Thad Castle 29.03.2016 09:37 Я извиняюсь, но что это за цирк - требовать какую-то квитанцию и тд и тп? Почему эта контора в вашем рейтинге на первом месте? Давайте представим, я зарегистрировался, пополнил депозит с Вебмани, выиграл, а теперь внимание: какие документы нужны для вывода (допустим что все будут надлежащего качества...), как быстро это получится сделать?   Из документов могут потребоваться следующие: Паспорт, для подтверждения личности. В редких случаях, на выбор, одно из след.: Копия прописки, квитанцию за коммунальные услуги (не более 3 месяцев давности), Налоговую декларацию, выписку со счета из банка (не более 3 месяцев давности) для подтверждения адреса. В течении 2-7 дней, вы можете вполне пройти проверку и поставить на вывод деньги, в зависимости от метода вывода они вам придут через 1-7 дней. Минимальный срок с верификацией 3 дня, и деньги поступили вам на счет.   # Игорь 02.03.2016 02:05 Здравствуйте! у меня несколько вопросов: мучаюсь с выбором конторы. В первую очередь интересуют ставки на ф1 и биатлон, поэтому хочу играть на ВХ. Будет ли у меня постонный доступ к сайту через мобильное приложение? Учитывая, что сайты блокируют, это важно. Смогу ли я играть там в рублях? если нет, какой способ вывода будет наиболее выгодным - мастер, виза, киви или что-то еще? Будет ли комиссия за конвертацию валюты? Важно в первую очередь возможность ставить ф1 и биатл, второе - высокие кэфы и возможные сложности вывода. Может быть посоветуете что-то еще из контор? Спасибо!   # Сергей КаревМодератор 02.03.2016 02:31 Доброго времени суток, сложно сказать как будут обстоять дела с доступом к сайтам букмекерских контор, в том числе и через мобильное приложение, наше правительство старается сделать это невозможным, но тут речь не о William Hill, а обо всех букмекерах., пока их успехи очень скромны, но что будет дальше - сказать сложно. Возможность игры в рублях не поддерживается. Вывод пополнение через Visa и Webmoney вполне удобен, конвертация будет происходить по внутреннему курсу вашего банка, или выбранной вами платежной системы, проблем с выводом возникнуть не должно. Контору вы выбрали надежную, в качестве альтернативы, по заданным вами параметрам, могу предложить посмотреть на Sbobet и Betfair.   Вывод средств производится в регламентированные сроки 3-5 рабочих дней.   # Brume 01.03.2016 13:12 Раньше 3 дней точно не выведут? И подскажите, можно ли запросить вывод денег на виртуальную карту виза киви как на обычную карту?   # Сергей КаревМодератор 01.03.2016 13:30 Раньше трех дней могут прийти, но зачастую в промежуток времени 3-5дней, виртуальную карту использовать можно, она равноценна обычной и поддерживает ввод/вывод средств.   # Валерий 29.02.2016 09:52 Добрый день! Вопрос такой-если дочь пройдет регистрацию в России, а ставить буду я в Казахстане, пополнение счета в России -проблем с выводом, пополнением и тд. не будет? С уважением   # Сергей КаревМодератор 29.02.2016 12:04 Добрый день, служба безопасности бк может заинтересоваться, так как правилами запрещена передача аккаунта, в данном случае рекомендую вам связаться со службой тех.поддержки, объяснить им ситуацию, они дадут свои комментарии и возможно разрешение, если обращение будет через лайв чат, то переписку желательно сохранить в виде скриншотов.   # Денис 25.02.2016 23:25 Здравствуйте,я пытаюсь вывести средства банковским переводом,уже прошло больше 10 рабочих дней,но средства до сих пор не переведены.В тех поддержке подтвердили что вывод был одобрен 11.02.16г и средства я получу не позже 25.02.16г не подскажите что можно сделать в данной ситуации?   # Сергей КаревМодератор 25.02.2016 23:36 Добрый вечер, напишите в службу технической поддержки Willam Hill, если ничего нового не скажут, узнайте у них номер перевода(платежа), после этого позвоните в свой банк, они проверят по номеру, возможно у них какая-то заминка, или по какой-то причине отклонили платеж.   # Денис 29.02.2016 12:08 В тех.поддержке мне сказали что с их стороны средства были отправлены 11.02.16 и они сделают запрос в финансовый отдел,вышлют мне подтверждение перевода,а мне надо связаться с банком.Что вы можете мне посоветовать?   # Сергей КаревМодератор 29.02.2016 12:11 Если говорят, что отправили, значит так и произошло, служба поддержки обманывать в ВХ не умеет, вам необходимо получить номер перевода и обратиться в банк, они проверят что и как, деньги вполне могли где-то застрять.   # Денис 29.02.2016 14:15 Они сказали что после запроса на подтверждение нужно подождать около 72 часов,то есть такие проблемы с задержкой вывода возможны?   Привет, ты долждался денег с банковского перевода?   # Сергей КаревМодератор 29.02.2016 14:23 В целом возможно, в любой системе бывают сбои, сложно сказать, что именно произошло, но как правило все находится.   # Vlad 24.02.2016 18:27 в течении какого времени происходит вывод на paypal.2.Они могут потребовать какое-то потверждение личности при выводе на paypal.Если да,то в каком виде?   # Сергей КаревМодератор 24.02.2016 18:33 Добрый вечер, вывод на Paypal производится в течение 1 рабочего дня. Букмекер может запросить подтверждение личности ( фото/скан паспорта) и адреса( выписка по банковскому счету или оплаченные квитанции жкх).   # Наталья 24.02.2016 12:47 Добрый день!Подскажите я могу вывести деньги на карту с бк вилльям хилл если первоначально пополнение было с вебмани проблем не будет   # Сергей КаревМодератор 24.02.2016 12:54 Добрый день, средства должны выводится тем же методом, каким и пополняли, для активации возможности вывода на карту, с нее должен быть произведен депозит, но лучше обратиться с этим в службу тех.поддержки, например в лайв чат(самый быстрый метод), вам назовут точную сумму, на которую необходимо пополнить счет новым методом и возможно дадут другие инструкции.   # Ярослав 18.02.2016 23:59 Добрый вечер. А для чего требуют мобильный телефон при верификации? Просто, симка не на меня зарегистрирована, придётся её менять?   # Сергей КаревМодератор 19.02.2016 00:03 Доброго времени суток, при верификации или при регистрации, в каком виде он был запрошен ? если просто номер, то вероятно, для возможной связи с вами и важно чтобы данный номер не был привязан к другому аккаунту.   # Ярослав 19.02.2016 10:41 Ещё регистрацию и верификацию не прохожу, прочитал в отзывах, что спрашивают номер мобильного телефона. Поэтому не знаю, может для них будет важно, что симка на меня будет зарегистрирована. Другому аккаунту к одной конторе или к другим конторам?   # Сергей КаревМодератор 19.02.2016 11:54 В других букмекерских конторах номер конечно может использоваться, главное чтобы в данной бк, номер не был задействован ранее.   # Dmitrygor 18.02.2016 15:55 Добрый день! Хотел бы узнать как вывести средства с вильяма обратно на Мастеркард (сберовскую) с которой и заводил средства. В мобильном приложении такого способа вывода почему то нет!(( хотя вводит легко с карты. Никак не могу войти на обычный полный сайт конторы. Пользовался всеми предложенными ссылками.   # Сергей КаревМодератор 18.02.2016 16:03 Добрый день, Мastercard не принимает средства, поступающие с пометкой gambling, потому и вывод невозможен на нее, для активизации иного способа вывода, с него необходимо совершить пополнение, или вы можете связаться со службой тех.поддержки, возможно они предложат вам иные пути.   # Dmitrygor 18.02.2016 16:45 Благодарю! Ещё маленький вопрос. А какой самый оптимальный способ вывода средств с Уильяма ? Работает ли у них сейчас русскоязычная Служба поддержки?   # Сергей КаревМодератор 18.02.2016 16:50 Карты виза, система вебмани вполне удобно использовать. Служба поддержки на русском есть, быстрее всего через лайв чат.   # Dmitrygor 18.02.2016 16:58 Ясно . А какой лимит за одну операцию на вывод каждым из этих 2х способов. У Уильяма 750$ Если я не ошибаюсь.   # Сергей КаревМодератор 18.02.2016 17:04 На карты visa лимит на вывод средств составляет 50 000$ за одну операцию, на Webmoney 20 000$, или эквивалент в другой валюте.   # Наталья 17.02.2016 12:11 Добрый день!Подскажите пожалуйста в БК Вилльям Хилл на футбольные матчи если ставить на экспресс сколько я могу поставить максимум по сумме   # Сергей КаревМодератор 17.02.2016 12:19 Добрый день, все зависит от кф экспресса, чем больше кф, тем меньше допустимая сумма. Кроме того, на каждом отдельном аккаунте, максимальная сумма будет разная.   # Наталья 17.02.2016 12:54 А как можно узнать какая сумма максимальная например в бетсити когда ставишь там видно сколько максимум а в Виль хилл как, кф в среднем 1.2-1.3   # Сергей КаревМодератор 17.02.2016 12:54 Вы можете составить экспресс, ввести сумму побольше (например 999999999999), если она будет сверх максимальной, то система откажет, а в окне ввода будет указано максимальное значение по ставке.   # Александр 17.02.2016 00:42 Здравствуйте, такой вопрос, если у меня на карте Visa валюта лежит в гривнах, при пополнении депозита в Williamhill они автоматически конвертируются в доллары? Если нет, то как решить эту проблему?   Да, в расчет принимаются только банковские дни, т.е рабочие.   # Наталья 12.02.2016 13:23 Добрый день!Подскажите пожалуйста Бк в рублях чтобы была по репутации и надежности как вилльям хилл и что можете сказать про бк бетсити спасибо   # Сергей КаревМодератор 12.02.2016 13:43 Добрый день, в надежных зарубежных букмекерских конторах, рубли встречаются редко, посмотрите Pinnacle или Sportingbet,если не понравятся, рекомендую выбрать из первой десятки нашего рейтига, бк Бетсити не рекомендуем.   # Алексей 12.02.2016 03:26 Добрый день, Посоветуйте пжст БК где есть ставки типа ТБ2, (т.е. при тотал 2-возврат, а если больше 2, то выигрыш) или ТМ3 (т.е. при тотале 3 ровно - возврат, а если меньше, то выигрыш) и чтобы не заблокированные. Спасибо. На WH не нашел там ИМХО только точно надо предсказать. Спасибо   # Сергей КаревМодератор 12.02.2016 03:34 Доброго времени суток, с незаблокированными не получится, а так, например 10Bet, Или Sbobet хорошие конторы, ровные тоталы там есть.   А какие системы вывода действуют на бк?!за ранее спасибо   # Сергей КаревМодератор 04.02.2016 17:10 Добрый день, для вывода средств, вы можете использовать следующие системы: кредитные и дебетовые карты Visa, Webmoney, Moneta,Skrill,Neteller, Entropay, ClickandBuy, Wh CashDirect, PayPal, Instadebit, банковский перевод, банковский чек.   # Сергей 02.02.2016 19:46 Здравствуйте,сделал вывод средств на карту сбербанка. На следующий день произвел перевыпуск карты,с сохранением тех же реквизитов,но с продлением срока действия. Не возникнет ли проблемы с их зачислением? В последнее время приходило все буквально за день,а в этот раз уже прошло два.   # Сергей КаревМодератор 02.02.2016 19:53 Добрый вечер, если реквизиты карты и счета остались прежние, то деньги должны прийти, вывод производится в срок до 5 банковских дней, но если волнуетесь, обратитесь в службу тех.поддержки бк William Hill, они проверят, на какой стадии операция.   Подскажыте , Есть ли возможность играть в Систему ? cпасибо)   # Сергей КаревМодератор 23.01.2016 12:28 Добрый день, данный вид ставок предусмотрен, но называется иначе, Экспресс(Х) из Y . Подробнее вы можете прочитать на сайте william hill, помощь>виды ставок> виды ставок.   # Zek126 19.01.2016 12:54 Здравствуйте, у меня вопрос: в этой конторе есть ограничение на сумму ставки? Есть ли максимальный предел? И зависит ли он от самого события его популярности или выбора ставки, например хоккей забьют, смогу ли я поставить миллион рублей?   # Сергей КаревМодератор 19.01.2016 13:03 Добрый день, лимиты установлены для каждого события, игрока и вида ставки индивидуально, на рядовой хоккейный матч миллион вы поставить не сможете,например на матч Бостон - Монреаль, максимум на победу Бостона, при пустом аккаунте, составляет $7841.90 .   Мы связались с букмекером и выяснили подробности вашей ситуации. По данным от букмекера, служба безопасности нашла у вас несколько зарегистрированных аккаунтов, на которых в том числе использовались бонусы. Это категорически запрещено. И вас о данной ситуации проинформировали. В соответствии с правилами букмекер аннулировал вам все ставки и вернул первоначальных депозит. Не выполняйте никаких мошеннических действий и действий противоречащих правилам бк, и такие проблемы больше не будут возникать.   # Дмитро 19.12.2015 19:50 Якщоя пововню з віза карточки , а дані у канторі і на карточкі будуть різні , то я потімм зможу вивести гроші ?   # Сергей КаревМодератор 19.12.2015 20:01 Добрый вечер, вы можете пополнить счет, с другой карты, если она тоже принадлежит вам, деньги вывести сможете.   Порадьте бк . Щоб поповнити можна було через вебмані , валюта грн або $ , надійнна була , щоб вивести гроші не було проблем .   # Сергей КаревМодератор 19.12.2015 22:45 Например, Sportingbet,Winlinebet или Parimatch , в Париматч, вы сможете выбрать гривны,в качестве валюты счета. Проблем с выводом в данных букмекерских конторах, возникнуть не должно.   # Александр 15.12.2015 10:54 Добрый день. Есть вопрос относительно вывода средств. Внесены деньги были через карту Виза, при попытке вывода предлагается разделить сумму, одна часть будет переведена на карту, вторая банковским переводом. При этом никаких полей для заполнения реквизитов нет. Вывод исключительно на карту невозможен?   Здравствуйте, приносим свои извинения, что не успели вам ответить, рады, что в ситуации удалось разобраться .   # Алексей 08.12.2015 21:25 Доброго времени суток! Есть вопрос относительно сроков вывода депозита после запроса в ВХ, в течении какого срока после запроса падают деньги(на практике). Спасибо   # Сергей КаревМодератор 08.12.2015 21:41 Добрый вечер, все зависит от метода вывода, который вы используете, на практике деньги приходят не позднее регламентированных сроков.   # Алексей 08.12.2015 22:37 На карту visa у меня сделан запрос сегодня, когда мне ожидать поступления средств(про срок 3-5 дней я знаю, интересует быстрее приходят или нет). Прошу рассказать каким способом быстрее выводить средства. Спасибо   На моем опыте приходили как раз в промежуток 3-5 раб. дней. Не быстрее оговоренного времени. Самые быстрые: Skrill и Neteller - на протяжении 1 дня.   # Сергей КаревМодератор 08.12.2015 22:52 Средства могут поступить ранее, так бывает, но как будет в конкретно взятом случае - неизвестно. Если вы используете карту, то вероятно вам также подойдет Skrill, вывод средств в течении одного рабочего дня, зачастую приходят за несколько часов.   # Сергей 26.11.2015 14:26 Хотелось бы узнать, как часто можно выводить деньги со счета? Может ли это как нибудь повлиять на коэффициенты и максы? Спасибо.   # Сергей КаревМодератор 26.11.2015 14:55 Доброго времени суток! Точные лимиты по количеству выплат, могут быть установлены для каждого отдельного аккаунта, если говорить в общем, то деньги можно выводить часто, конкретных ограничений нет, а вот средний лимит на вывод средств в месяц составляет ~100 000$ в месяц, если не брать конкретный аккаунт. Порезка максимумов в бк William Hill случается не часто, коэффициенты одни для всех и не могут быть изменены в индивидуальном порядке.   # Александр 24.11.2015 02:00 Подскажите, в онлайн-чате контор (любой) можно ли сообщать девичью фамилию матери если просят, что бы помочь в некоторых вопросах? И подскажите, как на Украине можно пополнить Skrill, т.к. хотелось бы использовать webmoney, но он вывод не поддерживает,(карта MasterCard), а Skrill не знаю где пополнить, и какие есть ли комиссии в этой платежной системе?   # Сергей КаревМодератор 24.11.2015 12:06 Доброго времени суток ! Девичью фамилию матери называть стоит, если она была выбрана в качестве секретного вопроса, при регистрации. Пополнять Skrill на Украине вы можете с помощью карт Visa\Mastercard или банковского перевода. Но вывести на mastercard деньги не сможете, так как они придут с пометкой гемблинг. Потому стоит использовать карту Visa. Комиссии в данной платежной системе есть, за пополнение взимается комиссия 1.9%, за вывод ~3.5 доллара, комиссия при конвертации составляет от 2,99-4,99% , конвертация происходит по внутреннему курсу Skrill . Подробнее о комиссиях системы, вы может прочитать на сайте skrill.   Доброго времени суток, не более 25 событий.   # Наташа 23.11.2015 23:01 После добавления в экспресс десятого события исчезает коэффициент экспресса, зато справа внизу на билете появляется поле "2 ствк".. После чего сумму ставки принимают как двойную(.. Поставила $1 , а приняли как $2 ( .. Что это такое? и как избавиться?   +1 # Сергей КаревМодератор 23.11.2015 23:02 Данная ситуация могла получиться из-за добавления 2х исходов, внутри 1 матча, что при составлении экспресса не допустимо, потому система создала второй экспресс, различающийся лишь на 1 событие. Более подробно с вариантами и типами ставок, вы можете ознакомиться на сайте William Hill, в графе помощь, выберите вид ставок, в открывшемся окне, вновь вид ставок, это поможет вам избежать ошибок в дальнейшем.   # Алексей 23.11.2015 03:12 Здравствуйте! хочу обратится в живой чат, а мне пишут что он не доступен!можно узнать их часы работы   Добрый день! Часы работы Live Chat ежедневно с 10.00 до 01.00 по московскому времени .   # павел 22.11.2015 19:21 как можно закинуть деньги в вильям хилл в usd из россии, попроще способ, мне че usd покупать и через терминал закидывать, если я хочу закинуть через вебмани?   # Сергей КаревМодератор 22.11.2015 21:13 Добрый вечер ! Для пополнения вы можете использовать карты Visa, или одну из следующих систем: Entropay, Qiwi, [censored] Money, Moneta.ru, Skrill , ClickandBuy, Neteller, PayPal, CashDirect, Paysafecard, Instadebit, POLi, Neosurf, Trustpay, Astropay,Toditocash, Western Union или Банковский перевод. Если говорить о самых удобных методах, то я бы рекомендовал использовать: карту Visa, платежную систему skrill, или webmoney. Если речь вести именно о вебмани, то кошелёк вы пополняете, как обычно в рублях, а при оплате выставленного счета от William Hill, система конвертирует их в валюту необходимого вида, в данном случае usd, обмен произойдет по внутреннему курсу вебмани.   # павел 23.11.2015 11:09 Спасибо за ответ. Еще вопросик. Я им писал что хочу пополнить через киви кошелёк или через карту сбербанка маэстро, они ответели что ввод можно а вывод нельзя из тех способов что предложили мне подошел только вебмани. У них в справке написано - ПРИМЕЧАНИЕ: Во избежание сборов за конвертацию рекомендуется использовать WebMoney в американских долларах (USD, $). это получается что если я буду выводить, сново конвертация будет? Одни конвертации, сколько я на них потеряю процентов? ну хотябы приблизительно, вы какую посоветуйте что бы меньше потерь было при конвертации?   # Сергей КаревМодератор 23.11.2015 13:17 Если вывод будет осуществляться на кошелек Wmr, то будет происходить обязательная конвертация. Вы можете избежать обязательной повторной конвертации, если создадите кошелек WMZ, внутри того же аккаунта вебмани. Т.е на практике это будет выглядеть так: У вас на одном аккаунте кошелек Wmz и Wmr, вы с рублевого аккаунта нажимаете обменять средства, тем самым пополняете wmz, разница в курсе может и вероятно будет колебаться, тут точную цифру назвать не выйдет, но на момент написания вам ответа, разница составляет 2 рубля 41 копейку 67,86-курс покупки внутри системы вебмани, 65.45 - официальный курс цб России, т.е со 100 долларов , вы потеряете ~241 рубль, или ~3.5 доллара . После всех манипуляций вы оплачиваете счет William Hill уже с аккаунта Wmz, комиссия за транзакцию составит 0.8% . Когда вы захотите вывести средства из бк William Hill, то они придут на тот кошелек, с которого вы оплачивали, в данном случае на Wmz, а конвертировать вы будете их лишь в случае необходимости. В иных системах вы тоже будете терять средства при конвертации, если у вас нет долларового счета, убытки в этом плане будут сравнимы.   # павел 23.11.2015 14:22 спасибо, объясняете понятно. У меня есть своя стратегия, несколько раз тестировал на виртуальных деньгах на бетсити, всегда в плюс двигаюсь, немного но в плюс, меня устраивает такой плюс но про эту бк и другие типа марафон, фонбет, бетсити начитался комментариев, везде режут плюсовиков, хотел надежную бк чтоб без проблем было, в вильям хил линия лайв содержит эту роспись что мне нужна, но блин как то это все сложно с вводом да выводом да конвертацией. Плюс этой конторы что не режут максимумы это тоже мне нужно. Подскажите рублевую бк без проблемную с хорошей росписью в лайв как бк бетсити, фонбет, бет365, вильям хил. И к примеру если я буду не наглеть и буду ну тышшш по 10 в месяц снимать, будут ли меня блокировать? или по сколько можно максимум снимать чтобы не блокировали?   # Сергей КаревМодератор 23.11.2015 15:24 Большинство зарубежных контор не предусматривают возможность играть в рублях, обратите внимание на 10bet,sportingbet или Winlinebet эти конторы предлагают игрокам возможность использовать рубли в качестве валюты счета и имеют достаточно широкую роспись событий . Блокировать при соблюдении правил вас никто не станет, выигрывайте и снимайте на здоровье. Большинство контор могут уменьшить максимальный размер ставки для успешного игрока, но делается это полностью индивидуально, никаких точных показаний для этого не существует, но 10т.р в месяц сумма небольшая, и вероятность порезки максимумов крайне мала. Исключением из этих правил являются конторы для профессиональных игроков, Pinnacle, Sbobet и биржи. Там абсолютно нормально относятся и к вилочникам и максимумы никто резать не станет, но роспись очень мала, счета только в иностранной валюте и к примеру в pinnacle линия дается таким образом, что скорее всего вам попросту нечего будет ставить.   # павел 23.11.2015 17:00 Спасибо за понятные ответы. В службе помощи ужасно овечают, типа отвали у меня там каша пригорает, некогда. У 10бет, винлайнбет, да тем более спортингбет росписи лайв мягко говоря скудные. боле менее винлайнбет но нету того что нужно. Надеюсь в вильямхил не поднакакает в будущем. Буду туда бабло качать, надеюсь бес проблем от туда выкачать смогу ))) А почему они рублёвый не добавляют? вроде с России немало игроков там бабло сливают, могли бы рублевый сделать )))   # Сергей КаревМодератор 23.11.2015 17:11 К сожалению точного ответа на ваш вопрос у меня нет, вероятно что для компании William Hill это не выгодно .   # павел 24.11.2015 09:41 спасибо!!! с вами приятно общаться, даете полные ответы) Не подскажите, допустим я вывел с вильямхилл деньги на вебмани в долларах, я могу с вебнани так же в долларах закинуть на свою карту ну или сделать банковский перевод в банк, доллары придут, или надо всё таки в рубли переводить при таких переводах. Надеюсь понятно объяснил )   # Сергей КаревМодератор 24.11.2015 12:29 Добрый день! Вы можете заказать вывод на карту, или банковский счет, в данном случае конвертация будет произведена банком, по его курсу, если счет у вас рублевый. Для того чтобы деньги пришли в долларах, вам нужен счет в долларах.   # Владимир 22.11.2015 16:50 Здравствуйте. А подскажите как на Вильям Хилле относятся к повторным ставкам? Просто вот поставил на утреннюю игру @ 1.85 (-3.0) Победа с форой $25 , и через 5 минут ещё раз поставил $26 на то же самое, просто оставалось ещё $26, подумал, а ладно, ещё поставлю. Ставки обе выиграли, но висят с самого утра нерасчитанные. Обычно недолго висят, а тут... А я что-то то побаиваться стал.   # Сергей КаревМодератор 22.11.2015 17:33 Доброго времени суток ! Правилами бк William Hill не запрещается повторная ставка на 1 исход, но превысить максимум вы таким образом не сможете . Если вы регулярно будете размещать повторные ставки, то есть вероятность, что служба безопасности бк, проведет детальную проверку вашего аккаунта, так как, данный метод ставок часто используется ''вилочниками'' .   # Владимир 22.11.2015 17:43 Один раз такое у меня (повтор ставки). Но вот почему они не расчитывают эти ставки с утра с утра, непонятно. Это были последние деньги на счёту, и зависли. Пришлось докладывать немного, чтобы поиграть. Новая ставка выиграла, расчитали сразу, а эти 2 так и висят открытые, вот что странно.   # Сергей КаревМодератор 22.11.2015 17:54 В данном случае советую обратиться в поддержку бк Вильям Хилл и попросить их прокомментировать ситуацию . Причины могут быть самые разные.   # Артем 21.11.2015 01:37 Я играю в доларах, могу ли я поменять валюту чтоб играть в рублях?И как лучше выводить средства если я с Украины?   # Сергей КаревМодератор 21.11.2015 13:12 Добрый день ! К сожалению бк William Hill не поддерживает рубль в качестве внутренней валюты. Для вывода средств рекомендуем использовать платежную систему Skrill, или карту Visa .   # Артем 21.11.2015 18:52 Спасибо за ответ.И еще вопрос на вебмани я могу вносить деньги чтобы играть, а выводить деньги не могу на вебмани?   Цитирую Дмитрий Колдун: Да вы можете выводить деньги на Qiwi Visa Virtual, минимальная сумма для ввода 15$, для вывода 10$. а с [censored] деньги можно тут вводить и выводить ? И какая минимальная сумма ввода и вывода ?   # Сергей КаревМодератор 17.11.2015 12:27 Добрый день ! Вы можете пополнять счет с помощью [censored] деньги, минимальная сумма депозита 15 долларов, но к сожалению, William Hill не поддерживает вывод средств на [censored] деньги, для данной цели, вы можете использовать следующие системы : карты Visa\Maestro, Webmoney, Moneta.ru, Skrill, Neteller, Entropay, ClickandBuy, PayPal, William Hill Cash Direct ,Instadebit, Денежный перевод, а также банковский чек. Более подробную информацию, вы можете найти на сайте William hill,в графе помощь>вывод средств.   # Зафар 15.11.2015 01:18 Только что закончился матч Швеция-Дания, на первых минутах второго тайма пока коэффициент на победу шведов был 1,30 пошел ва-банк поставил свои 20 фунтов стрелингов, отчетливо видел что в случае победы резульатат будет 26 фунтов. Ну думаю, ничего пойдет верные 6 фунтов не помешают, пора отбивать потихоньку ранее сгоревшие тоже 20 фунтов. Швведы с трудом победили, в двух других конторах у меня отличный доход вышел, я радостный и ВильямХилл открываю, думаю так ужасно все сложилось и что я вижу... счет мой ноль, открываю счет а там проигрыш и все потому что ставка сделана на третий гол.... что за ерунда? Фублин, развели как лоха. Хотел написать но наткнулся на вот такие вот отзывы как и тут и теперь понимаю, что бесполезно... Но вам пишу чтобы знали, а я удалюсь с этой конторы, клюнул на иностранное название, оказывается лохотрон... надо же ставил на одно, а мне отрицательный результат показывает совсем по иному варианту 15 Нояб 15 / 01:58 (PKT) Одинар 1 Швеция ₋ Дания – Третий гол Live Швеция @ 2.37 Проигрыш £20.00 £0.00 O/15366064/0000010/F "Так удачно все сложилось", хотел написать... весь в эмоциях просто, слов нет   # Дмитрий КолдунМодератор 15.11.2015 23:20 Здравствуйте , мы связались с менеджером компании William Hill, специалистами была проведена проверка на возможность ошибки, или технического сбоя, по итогам которой был сделан однозначный вывод: игрок ставил именно ''Третий гол Livе''. Возможность ошибки со стороны конторы, в данном случае исключена. Вилльям Хилл является одной из крупнейших букмекерских контор в мире, которая заботится о своей репутации, и обманывать вас на 20 фунтов смысла нет никакого .   # Никита 14.11.2015 12:56 почему последнее время контора вх очень плохо грузит. А если и загружает страницу, то она не полная. выглядит как 10-20 лет назад. В чем может быть проблемы   # Сергей КаревМодератор 14.11.2015 14:25 Добрый день,проверил сайт, все открывается и загружается нормально,скорее всего проблема на вашей стороне. Попробуйте удалить cookies и очистить историю,если не поможет,посмотрите,как отображается в другом браузере,если ситуация не изменится,проведите проверку компьютера на вирусы. Если ничего не поможет, то проблема может быть еще на стороне провайдера.   Почему они не работают с Вебмани в Украине?   # Дмитрий КолдунМодератор 06.11.2015 01:45 Когда они заходили на рынок, вебмани в Украине был поза законом. Ну а сейчас как то не спешат добавлять этот платежный метод для украинцев.   # Алексей 06.11.2015 02:01 Почему же они об єтом не предупреждают заранее? А то узнаешь только при попитке совершить депозит. Далее продолжать просто не хочется.Так что все разговори о примерной честности контори остались разговорами.   # Дмитрий КолдунМодератор 06.11.2015 12:58 А при чем здесь честность, они что обещали вам ввод/вывод с помощью вебмани для Украины? они забрали у вас деньги и не хотят отдавать?   # Константин 05.11.2015 12:05 Я пополнил баланс на WH с карточки друга. Будут ли у меня проблемы с выводом в дальнейшем на свою карту или свой вебмани   # Дмитрий КолдунМодератор 05.11.2015 12:28 Если они это заметят, то заблокируют акк. и аннулируют все ставки. Это уже идет как мошенничество с платежными методами. Лучший выход из этой ситуации, попробовать вывести деньги на ту же карточку друга, и надеется что они инф. о карте не запросят. Всегда делайте ввод и вывод, только с помощью платежных методов оформленных на вас.   # дмитрий 02.11.2015 14:19 как это картой если я ввел деньги через киви и потом запросил вывод !!!деньги прийдут мне на вертуальный кошелек верно??? или я что то не понял   # Дмитрий КолдунМодератор 02.11.2015 16:06 Вы можете вводить с помощью киви, вывод возможен на виртуальную карту Visa Qiwi Virtual, она равнозначна обычной карте. Да деньги прийдут на ваш кошелек киви.   # Вова 24.10.2015 21:09 подскажите платежную систему, с которой можно положить на счет, что бы, если вдруг... можно было спокойно вывести средства))) p.s. а то наслышан о проблемах вывода средств!   # Дмитрий КолдунМодератор 24.10.2015 22:30 Проблемы могут быть только с выводом на карту Visa Сбербанк, в остальных методов нюансов нет, можете спокойно вводить и выводить средства. Самый удобный метод для ставок, как по мне Skrill. Но этот метод подходит больше если вы играете на большие деньги.   # Den 24.10.2015 00:17 Проблемная контора. Принять деньги с мастеркард - приняли, а вернуть на мастеркард никак. Нужно делать счет киви или нетеллер + еще минимум 20уев переводить им на депозит, и ТОЛЬКО после этого на этот счет можно обратно вывести деньги. Бред. Не рекомендую   # Дмитрий КолдунМодератор 24.10.2015 01:01 Карта Мастеркард, сама по себе не принимает деньги от букмекеров, отклоняет данные переводы. Здесь не букмекер виноват, а карта мастеркард в которой такие внутренние правила. Если вы хотите вывести на другой метод, вам естественно придется с него сначала пополнить, что бы букмекер верифицировал данный метод.   # Сергей 22.10.2015 23:10 Вывел со счета William Hill на свой прикрепленный Skrill за несколько часов, а оттуда на сбербанковский счет (сберкнижку) всего за 17 часов, правда с комиссией от Skrill 2,95 евро. Итого приблизительно сутки ушло.   # Сергей 22.10.2015 09:03 Можно ли вывести деньги со счета William Hill на Visa Classic Сбербанка России, если она прикреплена будет к счету конечно же?   # Дмитрий КолдунМодератор 22.10.2015 14:21 Ввести можно, а вот вывести, в некоторых игроков вывод проходит нормально, а в некоторых банк отклоняет перевод и возвращает деньги обратно букмекеру. Нам не известно по каким параметрам они это делают.   # Сергей 22.10.2015 10:31 Или какая лучше карта Visa для вывода средств с William Hill подойдет для России? Посоветуйте пожалуйста   # Дмитрий КолдунМодератор 22.10.2015 14:27 Жалобы были только на карты банка Сбербанк, другие банки должны работать без проблем, райфайзен, банк москва, втб и т.д.   # Роман 21.10.2015 01:35 Хочу сделать карточку Виза для ввода и вывода денег с ВХ, посоветуйте какой банк лучше для этого дела в Украине? С виртуальной дол. Визы приват банка платеж не проходит. Спасибо.   Спасибо. Обратился в поддержку, жду ответа от них   # Илья 20.10.2015 09:21 Почему то русскоязычная служба поддержки на William Hill недоступна.Пытался вывести средства еще 7 октября на карту Visa Сбербанка,сегодня уже 20,а деньги так и не пришли,в информации о счете показывает что выведены.   # Дмитрий КолдунМодератор 20.10.2015 16:44 Со сбербанком могут быть проблемы, часто именно этот банк отклоняет перевод от букмекеров и деньги возвращаются обратно. Попробуйте еще раз обратиться, все работает.   # Елена 13.10.2015 01:14 Господа, если у вас есть выбор, не связывайтесь с этой чудо-конторой! Они вынесут вам весь мозг!! Вот уже несколько месяцев я не могу вывести свои деньги. Депозит был открыт переводом с карты VISA. Когда я попыталась вывести выигрыш на ту же карту, он долго где-то болтался и через несколько недель вернулся обратно на баланс. Подумала - косяк, попыталась вывести ещё раз, но случилась та же история. Для того, чтобы добавить другую карту для вывода, нужно с неё же сделать вновь депозит минимум на 10 евро. Понятно, что такого желания не возникло. И вот недавно появилась возможность вывести деньги на банковский счет. После заполнения реквизитов счета и банка пришло мне письмо - пришлите фото паспорта или водительского и фото карточки, той с которой был сделан депозит. Выслала. На следующий день другое письмо с того же адреса, но от другой девушки - пришлите вашу фото с удостоверением личности в руке и вашу фотографию с карточкой с двух сторон. Дурдом. В следующем письме может попросят результаты анализов прислать, не знаю.   Сколько душа пожелает, ограничений нет.   # Nalmes021 09.10.2015 09:41 Я зарегистрирован на Марафоне. Теперь решил разнообразить свои вкусы) Зарегистрировался в Вильям Хил. Этой конторе уже много лет. Может кто нибудь расскажет правду об этой конторе?!))   # Дмитрий КолдунМодератор 09.10.2015 10:42 Не знаю где вы читали отзывы. Но за мои 3 года активного мониторинга и отслеживания репутации, это лучший букмекер с зарубежных, который представлен на рынке СНГ. За 3 года этот букмекер получил наименьшее количество претензий от игроков, а те претензии которые были, практически все были решены (исключая те претензии где игрок был действительно не прав, или делал мошеннические действия)   # Вадим 09.10.2015 08:04 А как именно осуществляется проверка паспортных данных, каким методом проверяют. Проверяет какой то человек или через какой то допустим паспортный стол ?   # Дмитрий КолдунМодератор 09.10.2015 10:36 Идет просто сверка ваших данных, человеком из службы безопасности букмекера, указанных при регистрации и фото паспорта. Так же проверяют фото на использование графических редакторов и т.д.   Как Получить Бесплатную Ставку 10$/€ от Букмекерской Конторы William Hill? 1: Зарегистрируйтесь с промокодом RUS10 2: Сделайте первый депозит и разместите Вашу первую ставку в размере $10/10€ или более на коэффициент 1,5 или более. 3: Мы дадим Вам бесплатную ставку в таком же размере максимум до $10/10€ Делаете первую ставку в 10$, с коэффициентом 1,5 или выше и после того как она будет рассчитана, вам дадут бесплатную ставку в размере (Фрибет) 10$. Про Фрибет можно почитать здесь.   # Владимир 24.09.2015 00:30 Можно ли на вильям хилл внести деньги с мастер кард, а вывести на вебмани например??? просто как я знаю на дебетовую карту масте кард вывести нельзя..??   # Дмитрий КолдунМодератор 24.09.2015 12:31 Можете, но для того что бы вывести на вебмани, вам необходимо будет сделать депозит с вебмани, что бы букмекер верифицировал новый платежный метод. С помощью карты Мастеркард, возможен только ввод, вывод другими доступными методами.   # Антон 11.09.2015 22:08 Williamhill - букмекерская контора. Мошенники. Невозможно вернуть, снять со своего депозита свои деньги. Не ведитесь на рекламу каторая рекламирует контору как супер надёжную, всё ложь.Антон   # Дмитрий КолдунМодератор 12.09.2015 00:26 Какие именно у вас возникли проблемы? Что на вашу проблему сказала поддержка букмекера? Предоставьте номер счета для подтверждения проблемы.   # Антон 12.09.2015 14:13 Отправил все требуемые документы,реквизиты для перевода моих денег на мой счёт.Обещали в течении пяти рабочих дней перевести деньги.Но не перевели в ответ невразумительные отписки.   Информации по карте Ощадбанка у нас нет.   # Сергей 04.08.2015 23:16 Здравствуйте у меня такой вопрос я поставил на лигу чемпионов матч Апоэль-Мидтьюлланд в конторе виллиам хилл гол в свои ворота втечение матча нет а меня расчитали что проигрышь как это понимать и что делать ставка стояла в экспрессе спасибо .   # Дмитрий КолдунМодератор 05.08.2015 00:29 Необходимо обратится в поддержку ВХ, и проконсультироваться по этому поводу, возможно контрой при расчете была допущена ошибка, возможно вы неправильно поняли ставку.   # STuXu9i 31.07.2015 16:18 Здравствуйте! Такой вопрос, имеется карта ПриватБанка Универсальная Mastercard гривневая, и имеется счёт в webmoney, подскажите можно ли её использовать в WH? Если да, то через что производить ввод и вывод на данной карте и как правильно, что бы не было проблем(или нужно что-то другое)? Я из Украины Заранее спасибо Сразу ввести деньги и не делая ни одной ставки, вывести, не сможете. 1) Необходимо иметь игровую активность на аккаунте перед тем, как вывести средства. (по активности нет определенных правил. Отдел безопасности рассматривает каждый случай отдельно. ) Но здесь вполне хватит прокрутить сумму депозита 1 раз. (так в большинства контор) 2) Букмекер при выводе ваших средств, уплачивает за вас комиссию и др. платежи (это может доходить до 10% от вашего депозита). Поэтому если игроки буду сразу вводить и выводить деньги, не играя, это загонит их в неплохой минус. 3) При сомнительных активностях запрашивают документы для проверки, так как существует опасность отмывания средств при таких случаях.   # Mari 25.06.2015 23:25 Скажите, пожалуйста, как быть в этом случае: бк просит подтверждение адреса, но я живу на съёмной квартире, а прописана у родителей. В этом случае, например, счета на жил.ком. и проч услуги приходят на имя арендодателя, а у родителей на их имя. Что в этом случае отправлять конторе и вообще как быть? И ещё, какой тогда адрес лучше указывать в данных счёта?   # Дмитрий КолдунМодератор 25.06.2015 23:35 идете в банк и берете выписку по карте, или любой другой банковский документ, просите что бы на документе были указаны ваши ФИО и адрес. Они вам делают, фотографируете и отправляете букмекеру. Смотрите только что бы адрес, который укажет банк, совпадал с тем что указан в букмекерской конторе(в бк вы можете его в случаи надобности изменить). И в дальнейшем указывайте тот адрес, который в случаи надобности сможете подтвердить.   # Олександр 23.06.2015 14:51 как можно закинуть деньги на вильям хилл в Украине, но так чтоб потом не было проблем с выводом?? Еще один вопрос, если закинуть деньги с карты Visa, то потом можна будет снять на эту же карту,или повторится ситуация та ж что и с Мастеркард??(страна Украина)   Да пройдет, деньги просто конвертируются с евро в рубли по курсу вашего банка.   # Анна 4786 26.05.2015 12:19 Столкнулась с проблемой.Выигрыш на вильям хил,сб морозит уже несколько дней и не принимает документы на вывод средств,а отписывается дежурными фразами типа пробуйте еще   +1 # Дмитрий КолдунМодератор 26.05.2015 12:26 Проблема со слов Службы Безопасности ВХ, состоит в том, что на присылаемых документах нельзя скрывать данные. P.S - деньги клиенту были выплачены в полном объеме.   # ArtfulVito 25.05.2015 18:51 Здрасти!Подскажите НАДЕЖНУЮ БК на русском языке,без проблем с вводом и выводом денежных средств (карта VISA) с хорошими и разнообразными кефами в особенности на теннис,футбол!...валюта значения не имеет. Играю давно!!!Перепробывал кучу БК!!!Везде какие то косяки,то с выплатой,то возвраты итд.................. P.S.:Надоело ездить в БК (распечатка чека хоть какая то гарантия,но нет времени!охото онлайн) Заранее Спасибо!!!....уже не раз помогали!   +1 # Дмитрий КолдунМодератор 25.05.2015 19:01 С русских контор, советую WinlineBet , хорошие коэф. и широкая линия, привычные виды ставок для рус. игроков, онлайн трансляции. С Зарубежных бк, посоветовал бы Sbobet, она больше для проф. игроков. Ну и WilliamHill можно посмотреть, но теннис здесь меньше представлен, чем в выше указанных конторах. В общем посмотрите линию в каждой конторе и выберите наиболее подходящую под Вас. Все конторы достойны.   # Олег 25.05.2015 14:09 С какой пометкой приходят деньги на карту? В смысле если там пишется "выигрыш", то ведь мне нужно будет потом заплатить налог с выводимых средств? Или банк автоматически будет снимать проценты с таких переводов?   +1 # Дмитрий КолдунМодератор 25.05.2015 15:41 там должна быть пометка геймблинг при выводе на карту, законы еще сырые, никто не платит налоги.   # Леонид 18.05.2015 22:00 Подскажите, играю догоном в баскетболе по 4тям, в ВХ идет в лайфе такие ставки как: победа 1 после 2й(3й) четверти, это тоже самое что П1 во 2й(3й) или как?   Да вы можете снять деньги на карту Visa, 3-5 раб. дней.   # Alex13 18.04.2015 20:51 Дмитрий, спасибо за совет. О пинакле и сбобет много слышал хорошего, но играть там не доводилось. По поводу ВХ расскажу одну историю. Один знакомый играл догоном счета на баскетболе в лайве. Успел за два месяца вывести около 5000 евро. Потом ему порезали максы до 80 евро на ставку. Тут уже крупняк не вытащишь, хотя если играть на минимальных ставках, то выигрывать все равно можно приличную для сумму. Ему поддержка прямо так и ответила, что наши аналитики считают целесообразным ввести для вас такой максимум. Радует тут одно - эти ограничения коснулись именно баскетбола в лайве, на прочие ставки также разрешают ставить и 500 евро и 1000   # dodinho 18.04.2015 19:52 добрый вечер! какую именно карту виза (электрон,классик или еще что-то) нужно заказать именно в Сбербанке России,чтобы без проблем можно было выводить средства с бк вильям хилл? спасибо   не могу сказать, обратитесь в поддержку букмекера за подробностями.   # omar 09.04.2015 19:03 Привет я хочу ставит вил хеме по немношку зараьатывать ставя на ливе игры но не понятно одно многие говорит что не выдают деньги вилка что за вилки это   # Дмитрий КолдунМодератор 10.04.2015 13:50 Добрый день, если играете честно, то у вас не будет никаких проблем, вилка это когда ставишь в двух конторах на один и тот же матч, играя на разнице коэффициентов. В интернете много информации по этому поводу можете почитать. Вилки это относится к проф. игрокам.   +1 # Артур 06.04.2015 12:50 Все хорошо но очень разочаровал вывод средств. Пишут что вывод средств от 3 до 5 дней, а в итоге три дня прошло а они пишут что только с сегодняшнего дня начнутся эти 3 5 дней. Ну очень долгий вывод совсем это меня не устраивает. Учитывая что так каждый раз будет я пожалуй сниму все деньги отсюда и перейду в другую контору. Или есть вариант более быстрого вывода средств? Спасибо если что то подскажите   +1 # XzN1kExZ 19.03.2015 17:16 Не советую использовать Райффайзен Банк Аваль(не знаю как в России)но по Украине так! На днях приходил к ним и один сотрудник говорил что Visa Electron делается за 11грн и всё платить ничего не нужно каждый месяц; остальные их карты делаются платно,и платить каждый месяц 11грн(Visa Classic и т.д.кроме "Гроші Онлайн"), ну думаю не буду пока делать уточню наверняка у will hill за Electron.Уточнил всё подходит,ну думаю пойду сделаю пошол,прихожу попадаю к другому уже сотруднику говорю за Visa Electron,она на меня так смотрит,как будто такой карты вообще не знает(первый раз услышала)и говорит что такие щас не делают,я говорю как же,если я несколько дней назад говорил с другим сотрудником,и такие карты делают,и она мне подходит для WH.Дальше значит начала она смотреть у себя на сайте банка и увидела,что такие всё таки делают карты уточнила у другого сотрудника(для достоверности)ну я уже было готов делать,начал уточнять всё(для подтверждения,и не кидалово для точности) говорю это же 11грн сейчас заплачу и всё,абонплаты ведь нету? На что она отвечает нужно заплатить сейчас за выпуск карты,+если вводить/выводить то % банка,и каждый месяц с меня будут списывать 11грн(независимо пользуюсь я,или нет картой) я офигел!!! При том,что если я не буду ложить на счёт,карточка будет идти в минус(по сути это тот же кредит,в другом виде) УЖАС! Один говорит бесплатно,другой платно,работники сами толком ничего не знают,и объяснить нормально толком не могут! Развернулся и ушёл! Пошол в ПриватБанк,узнал,карта бесплатная "Универсальная"полностью(сразу нужно только положить на счёт 200грн для активации карты,а на следующий день эти 200грн можно снять со своего счёта,сутки должны полежать),ввод/вывод буде делать через Вебмани,на чём я и остановился,и можно пользоваться бесплатно! Вот такие вот Райффайзен крохоборы и бездари! P.S Накипело и решил написать,и отзывы те что в интернете встречал(в основном)можно сказать оправдались,не зря на них бочки котили! Так что обращайте внимание на выбор карточки!   +1 # Дмитрий КолдунМодератор 19.03.2015 18:03 C тем человеком с которым общался, Visa Classik у него в долларах, заплатил за выпуск около 100 грв, но это было год назад, больше никаких % или иных платежей нет. Гривневая же карта у него то же этого банка, а именно Пакет «Оптимальный» Visa Классик, выпуск бесплатно был, а абонплата 11 грв. Вывод/Ввод без проблем. По номеру телефона не выводят, только на виртуальную карту киви виза   # zoxan 18.03.2015 15:31 Подскажите пожалуйста в какой БК самые высокие кефи на тотал голов в футболе,и естественно хороший лайв?а то пользуюсь бетсити кефы вроде норм,лайва мало очень,да и отзовы о выплате средст негативные.спасибо)   +1 # Дмитрий КолдунМодератор 18.03.2015 17:12 Ну такого понятия как самые высокие нет, на каждый матч разные коэф., сегодня в одной больше, завтра в другой. По марже если брать, и что бы был хороший лайв и коэф. В норме и с вывод никаких проблем, то берите WilliamHill или Winlinebet (эта больше напоминает бетсити и есть рубли).   # Михаил 18.03.2015 08:53 А если использовать разного рода стратегии, то ВХ нормально к ним относиться..или всё же есть какие-то ограничение в правилах?   +1 # Дмитрий КолдунМодератор 18.03.2015 12:16 Жалоб на то, что порезали или закрыли счет за какую-то стратегию, не было. Букмекер очень лоялен. Единственная стратегия за которую могут наказать, это вилки.   -1 # Александр 17.03.2015 23:09 Здравствуйте. Подскажите такой вопрос: я ввожу в бк с рублевой карты 5000р они в доларовый конвертируются автоматом в конторе? И что будет если к примеру долар снизится на 10р, то мне покрывают комиссию связаную с падением долара или сумма моего депозита "уменьшается"   +1 # Дмитрий КолдунМодератор 18.03.2015 01:42 Они конвертируются автоматом в вашем банке, по курсу банка в котором вы сделали карту, букмекер ничего не конвертирует, он получает от вас нужную валюту. С какого перепуга, вам будут что то возращать или уменьшать. Бк получил от вас usd , usd вам и вернул.   # XzN1kExZ 17.03.2015 22:14 Вы часом не знаете,ограничивает ли Райффайзен Банк Аваль транзакции некоторого типа по своему усмотрению в целях безопасности? В Украине Visa Electron не именная. В поддержке WH говорят,что карта подходит,но может быть ограничение от банка,они точно не знают   +3 # Дмитрий КолдунМодератор 18.03.2015 01:58 Насколько знаю не ограничивают. Есть информация от человека, который играет в Украине. Пользуется Visa Classik Райфайзена, ограничений никаких нет.   # Михаил 17.03.2015 21:59 И еще вопросик: Реально ли регулярно выигрывать деньги, даже не большие суммы..но регулярно например по 20 $,но каждый день...как к этому относится контора..дает ли она выигрывать деньги? или будут рубать? Спасибо)   Реально, а за что рубать, вы честно играете.   # Михаил 17.03.2015 21:56 Здравствуйте, подскажите: Если я сделал депозит с одной карты, то и выводить нужно будет на неё, а если в следующий раз захочу сделать ввод с веб мани, то и вывод тоже нужно на веб мани делать? или например буду с другой карты вводить (своей) то тоже на нее и выводить?или нужно один раз сделать ввод с одной карты и на нее выводить, или можно пользоваться разными картами (своими) и веб мани например?   +1 # Дмитрий КолдунМодератор 18.03.2015 01:47 Можно использовать разные источники ввода, здесь будет доступен или вывод в пропорциях, или вывод на ту систему с которой было введено 70% и больше денег.   # Александр 17.03.2015 20:42 Дорый вечер.Скажите пожалуйста как правильно зарегестрироваться .Если место регестрации Удмуртская республика Селтинский район село Селты ул. Ленина. А родился КОМИ АССР город Воркута поселок Заполярный. Как правильно заполнить все поля   +1 # Дмитрий КолдунМодератор 18.03.2015 01:50 Пишите адрес тот, который вы можете подтвердить. редко но бывает что просят подтвердить адрес, а именно выписку из банка, квитанция оплаты за коммуналку и т.д В любом случаи какой-бы вы адрес не указали, вы всегда в настройках можете его изменить.   # Александр 17.03.2015 13:28 Ещё раз здравствуйте! А скажите подойдёт ли карта Приватбанка "Универсальная"? она всё таки бесплатная.Или Райффайзена Visa Electron? Но она не именная как мне сказали в банке,и сказали что для web money не подойдёт,и она тоже бесплатная(11грн за выпуск карты)Остальные карты Visa Classic гривневая Райффайзен(11 грн каждый месяц,что не очень выгодно) и долларная(за открытие карты нужно уплатить 185грн сразу,действие карты 4года,что в принципе выгодно) что скажете от Привата подойдёт или нет полностью бесплатная? И ещё если Мастеркард и не поддерживает вывод с бк,то можно ли вывести с бк.на вебмани и потом уже на карту Привата Мастеркард так можно делать?   +1 # Дмитрий КолдунМодератор 17.03.2015 17:34 Карта ПриватБанк "Универсалная" гривневая , там насколько я вижу выдается МастерКард, она подойдет для ввода/вывода с вебмани. Да вы можете выводить деньги с бк на вебмани, но вы и пополнять счет в бк должны с помощью вебмани, что бы не было проблем. А потом уже с вебмани можете выводить на карту универсальная.   # XzN1kExZ 17.03.2015 17:53 А ну вроде понял уже,делаю карту закидываю на неё деньги(грн),потом с неё ввожу в Вебмани и уже с Вебмани оплачиваю Бк(по курсу в долл.),потом когда выводить,вывожу с Бк на Вебмани и с Вебмани уже на саму карту и снимаю тогда с карты,всё верно я написал? Есть ещё один вопрос личного хар-ра,правда ли что на Betfair(если хорошо овладеть игрой на этой бирже),то можно реально зарабатывать хорошие деньги,и иметь стабильный заработок,вы допустим играете в Бетфайр'е получается?)) Отзывы одни только положительные о ней,вот и думаю что тоже стоит попробывать,биржа уж очень солидная.   # Женя 29.04.2015 14:37 Читаю бред который пишет XnZ... про банк аваль что сложно сделать карту,11 грн. в месяц дорого. Я заказал себе карту виза классик на сайте банка аваль. Черепз неделю прищел в отделение забрал пополнил карту через терминал самооблуживания и сделал депозит - вообще никаких проблем. А с приват банком я бы советовал не иметь дела что касается азартных игр в интернете тем более карта универсальная - минимум классаклассик   +1 # Дмитрий КолдунМодератор 17.03.2015 19:02 Что бы у вас потери были меньше, воспользуйтесь обменом денег с гривен в доллары внутри вебмани. ну а остальное все верно. Только предупреждаю, Вильям Хилл не принимает вебмани от граждан Украины. Можете выбрать другую бк, Спортингбет, там принимают вебмани. Бетфаир это совсем новый уровень, предназначенный для порф. игроков, там все по другому, зарабатывать можно как там, так и в обычных бк.   # XzN1kExZ 17.03.2015 20:34 Да,очень жаль что не принимают вебмани,уточнил это у тех.поддержки(ответ не заставил меня ждать,очень порадовала оперативность WH),а Спортингбет у меня на планшете очень лагает и тупит(и это даже не в браузере дело,а у них что-то) WH у меня летает сайт(для меня это приоритет),и кэфы пониже у Спортингбет'а сверил. P.S В тех.поддержке посоветовали выбрать альтернативу из киви,skrill,neteller,paypal.Как считаете что взять на замену вебмани,чтоб без проблем было в Украине с МастерКард? Т.к.придётся заменить платежную систему(хочу в WH поиграть).   +1 # Дмитрий КолдунМодератор 18.03.2015 01:56 Спортингбет не должен тупить, там при входе с планшета открывается специальная версия под планшеты, она адаптирована, сам на ней играю, все ок. С тех что назвали скрилл, возможно еще NETELLER‎ подойдет. Но лучше сделайте карту Visa USD, это будет проще.   Здравствуйте! 1) Добавленное время тоже учитывается, 90 мин это образное понятия, так как в каждом матче добавляют разное добавленное время, поэтому матч обозначается 90 минутами. ( не считаются экстра-таймы, и не считаются результаты послематчевых пенальтей, если такое предусмотрено в матче.) 2) Жалоб на то, то предпринимают к игроку какие-то ограничения к игроку, не было. 10 -20 тыс. руб., думаю для них это копейки, это для наших контор уже огромная потеря и начинают судорожно резать максимумы, а некоторые закрывать счета и менять номера телефонов) С российских не советовал бы связываться, все грешат этим, есть Winlinebet ну он еще молодой букмекер, 3 года на рынке, для меня он темная лошадка, играю у них, увеличил банк за месяц в 3 раза, ничего мне не делали, но играют только второй месяц, поэтому тяжело говорить, можете в принципе попробывать. А так что бы для профи., то таких очень мало, это Pinnaclesports, Sbobet, Betfair.   +1 # Александр 12.03.2015 12:46 Здравствуйте! Собираюсь делать карту Приватбанка долларную,как я понял,то мне нужна карта для оплат? Мне предлагали с фотографией за 50грн я отказался,но как я понял то подойдёт и обычная без фотографии? Или же нужна обычная универсальная? Но у них вроде нету в валюте доллара такой карты,как то всё запутанно, или может легче и лучше сделать от Райффайзен Банк Аваль? Там смотрел в интернете вроде сразу делают в USD как надо(платить только не знаю придётся или нет за саму карту) что скажете?   Добрый день! 1) Да, будут конвертироваться в рубли без проблем При выводе бумекер не взимает комиссию, но стоит учитывать что ваша валюта будет конвертироваться по курсу банка. Если вы открываете долларовый счет, то пополняя его рублевой картой, вы покупаете в банка валюту по одному курсу, а при выводе по другом, здесь идет как бы какая-то потеря, все зависит от того какой курс банка. 2) Ограничений на количество ставок в сутки нет, ограничений на количество ставок на одно события нет, но есть лимиты по которым на победу 1 команды вы допустим не сможете поставить больше 1 тысячи долларов, это может одна ставка быть на тысячу, а можете 100 ставок по 10 долларов сделать.   # Аноним 10.03.2015 17:57 а вообще безопасно ли пополнять депозит через карту? нужно же вводить помимо самого номера карты еще и код безопасности... и вообще можно например с киви пополнить счет и на киви выводить в этой бк?   +1 # Дмитрий КолдунМодератор 10.03.2015 21:02 А чего не безопасно, если всего так боятся, то зачем тогда карта вообще нужна. При пополнении вы переходите на защищенную зону, ваши данные не сохраняются. Сейчас все пользуются в интернете картами, покупают товары в магазинах и никто не жалуется. Вводить можно, а вот что бы выводить, необходимо создать в киви вириальную карту Visa, только так.   -1 # Аноним 09.03.2015 13:26 как подтвердить адрес проживания? если я не живу по месту прописки и совсем ни когда там не бываю? могу только нынешний адрес но это будет расходиться с копией в паспорте   +1 # Дмитрий КолдунМодератор 09.03.2015 20:58 Зайдите в счет, "Мой счет"-> "Обновить данные счета" и введите тот адрес который вы можете подтвердить, он может не совпадать с регистрацией в паспорте, это не страшно   # Александр 09.03.2015 02:09 Ещё раз здравствуйте! Отправил в webmoney Скан паспорта (1+2стр.)так досих пор ещё не проверено,отправил вчера вечером,у них там выходные? Сколько обычно нужно дней для проверки?   Теперь всё понятно,спасибо огромное что объяснили:)   # Аноним 05.03.2015 22:07 Подскажите пожалуйста. можно ли из какой нибудь бк. выводить деньги не на карточку банка а на эл. кошелек. qiwi или [censored] деньги   +1 # Дмитрий КолдунМодератор 05.03.2015 22:39 В Вильям Хилл можно выводить деньги на Qiwi Visa Virtual, В Пари-Матч можно вводить/выводить деньги через кошельки киви и [censored] без задействования виртуальных карт.   # Александр 05.03.2015 03:17 Здравствуйте! Нужна помощь! Я из Украины,соответственно каким методом лучше,надёжней и легче всего вводить и выводить деньги? wisa qivi wallet,webmoney,или через дебетовую карту,как я понял то самые беспроблемные это Visa,Electron или Classic есть ли разница? Посоветуйте пожалуйста что выбрать,через что вводить,через что выводить.И какие минимальные депозиты? На данный момент щас у меня нету никакой карточки,вот и собираюсь сделать.Заранее извиняюсь за столь нубские может вопросы   +1 # Дмитрий КолдунМодератор 05.03.2015 14:28 Каждый выбирает для себя тот метод который ему больше всего удобен. все они надежные. Для Украины как по мне с онлайн-деньговых систем удобнее всего Вебмани - много плюсов: возможность внутреннего обмена денег, заводите гривны меняете на доллары, и делаете пополнение; простой вывод с вебмани на гривневую карту любого банка и т.д (но в этой системы нужно разобраться, где и как обменять, как выводить.) Visa - самая простая, пришли в банк сделали карту долларовую (можно и грвиневую, но из-за разных курсов в банке при конвертировании будет терятся какой-то %), и играете себе. Из тех банков с которых вводили деньги помню что с Райфайзен Банк Аваль не было проблем. Только берите карту Visa, а не Mastercard. Лучше всего брать карту VISA CLASSIC. Electron - у нее немножко другие цели использования, но она тоже должна подойти. P.S - для украины ввод/вывод в букмекерской конторе Вильям Хилл с помощью Вебмани к сожалению недоступен.   # Александр 05.03.2015 17:16 Т.е.как я понял,то мне нужно сделать карточку Visa Classic гривневую(или если я сделаю долларную,мне нужно будет вводить долларами? Что будет лучше? Т.к.сейчас курс доллара здорово поднялся),банк Приват подойдёт? И выводить с помощью вебмани на эту дебетовую карту,или нужно ещё кредитную сделать? P.S зарегистрировался в web money(осталось скан паспорта отправить),и wisa qivi wallet,собственно второе похоже для Украины не подходит,там в рублях,или я ошибаюсь? не могу разобраться   +1 # Дмитрий КолдунМодератор 05.03.2015 18:25 Смотрите, у Вильм Хилл нет возможности создать гривневый счет, при регистрации вам предложат несколько популярных валют счета: основные среди которых доллары и евро. Поэтому если вы будете играть в ВХ то вам лучше сделать карту долларовую, что бы каждый раз у вас не происходила конвертация валюты. По привату ничего сказать не могу, по этому поводу не встречал ни информацию, ни жалоб. По идеии все должно быть в норме. С вебмани можете выводить на любую карту в том числе и Мастеркард, в этом плане ограничений нет. Qiwi и [censored].Деньги это чисто рус. системы, со своими лимитами на пополнения и т.д. , для игроков с украины они очень неудобны.   Вх ушел с рынка Израиля , поэтому даже для регистрации не принимает игроков с этой страны. Можно попробовать с анонимайзерами и прочем, но при выводе у вас возникнут проблемы, играйте лучше в той конторе которая разрешена.   # Кирилл 03.03.2015 23:15 Добрый день! при регистрации контора запрашивает адрес на латинице, если я мог ошибиться в написании своего адреса на латинице, это помет повлиять в будущем на вывод средств?   +1 # Дмитрий КолдунМодератор 04.03.2015 02:21 Нет, не повлияет, в любом случаи вы можете зайти в свой счет и проследовав по пути "Мой Счет"->"Обновить данные счета" и изменить свой адрес.   Да, проблем не должно возникнуть.   # Иван 29.01.2015 19:15 Здравствуйте! Если я внесу депозит с [censored] деньги. то мне будут выводить также на [censored] деньги? А если у меня не пройдена идентификация в [censored] деньгах. то могут и отказать?   # Дмитрий КолдунМодератор 30.01.2015 13:51 С [censored].Денег возможен только ввод денег, вывод банковским переводом или на карту(для вывода через карту, с нее сначала надо будет сделать депозит). Идентификация не влияет на процесс пополнения.   # Александр 26.01.2015 21:07 Добрый вечер. Подскажите в каких бК средства можно вывести не тем методом которым заводились? То есть пополнял допустим с карты, а вывести захочу через другую систему или наоборот.   Нигде,если бы можно было, то бк превартились бы в обменные пункты с минусовой прибылью.   # Roman 23.01.2015 19:56 Здраствуйте, какая максимальная сумма ставки и максимальная ставка. также интерисует максимальный вывод на картку мастер кард   # Дмитрий КолдунМодератор 24.01.2015 01:09 Максимальная ставка для каждого события отдельная, может как 5 000 $, так и 100$, все зависит от популярности события и загруженности рынка, но лимиты намного выше чем в отечественных контор. На мастеркард деньги не выводятся с бк, сама карта не позволяет это делать, нужна visa.   # петр 20.01.2015 20:32 Я с Украины.У меня счет в Вильям Хилле в долларах и карта виса классик доларовая для снятия и пополнения. Я могу выводить средства на другую карту виса классик которая в гривнах.   Нет так не получится " Система позволяет выводить средства на тот же метод платежа с которого делали депозит. Если это была Виза карта то на нее и нужно выводить." "Если Вы зарегистрируете обе карты (путем депозита ) то сможете выводить на обе, однако согласно Вашим депозитам с этих карт" "После того как баланс депозит-вывод будет нулевым по каждой карте то система автоматически возьмет для вывода одну карту, с которой делалось наибольшое количество депозитов. "   # Василий 20.01.2015 09:08 Добрый день! Хочу начать играть на ВильямХиле. Хочу вводить\выводить средства по карте Виза СБербанка. Посоветуйте подойдет любая карта Виза или нужна мультивалютная??? Ведь на карте счет в рублях, а В БК в Долларах.   # Дмитрий КолдунМодератор 20.01.2015 14:05 Да, карта Visa подойдет, по курсу вашего банка будет происходить конвертация денег, при вводе с рублей в доллары, при выводе с долларов в рубли.   +1 # Альберт 13.01.2015 16:09 Дмитрий, хочу пополнить счет картой visa, банк Уралсиб, потом вывод средств я смогу сделать на киви, а не на карту?   Раньше Сбербанк отклонял переводы от букмекеров, какая сейчас ситуация с картами сбербанка, мне неизвестно. При верификации, может потребоваться, фото паспорта и в редких случаях фото документа который подтверждает ваше место жительства, к примеру выписка с банковского счета.   # Денис 26.12.2014 03:30 Будет ли возможность снять средства через систему Webmoney, если данные WMID не будут совпадать с данными аккаунта в БК, хотя депозит будет сделан именно с этого WMID?   # Дмитрий КолдунМодератор 26.12.2014 11:34 По новым правилам вебмани, Фамилия и имя должны совпадать в аккаунте букмекера и системы вебмани. поэтому скорее нет. Так же для игроков с Украины, вебмани для ввода и вывода недоступен.   # Рома 23.12.2014 17:53 Правда, что когда 2ой раз выводишь деньги на карту виза, нужно написать в поддержку и сказать им про это?   +1 # Иван 09.12.2014 21:26 Здравствуйте!Появился такой вопрос по выводу денег.Я спросил в live чате,но там толком ничего не сказали и не объяснили. Я хочу вывести банковским переводом. Там заполняю поля (свифт-код,номер счета-всё это я уже узнал в банке), затем написано адрес банка строка 1-что здесь нужно писать?адрес банка,где моя прописка или где я открывал счет, потом пункт город, регион-что здесь писать?Тоже адрес банка,где я открывал счет или адрес,где я живу. То же касается и последнего пункта: почтовый индекс-чего?мой или банка? И у меня прописка в одном городе,а живу я сейчас в другом, и счет открывал не по прописке в приватбанке. Какие мне тогда адреса указывать? заранее спасибо за ответ. Может,кто-то уже сталкивался с этими вопросами...а то в поддержке только и отвечают-узнавайте данные в вашем банке...да я уже узнал все данные,мне нужно узнать,что именно в тех полях указывать)   # Иван 08.12.2014 12:29 здравствуйте. такой вопрос , если пополню счет ВХ с киви то рубли переводятся в другую валюту выбранную в БК, а если я буду выводить выигрыш на киви то он переведется обратно в рубли?   # Дмитрий КолдунМодератор 08.12.2014 12:56 Да все верно, обмен в автоматическом режиме делает киви по своему курсу, и оттуда и туда.   # Игрок 08.12.2014 00:03 Здравствуйте.вводил деньги через именную карту Мастеркард. как я понял обратно туда же на Мастеркард не получится? если я пополню еще раз счет через карту VISA, только не через свою, другого человека -смогу ли я вывести деньги на нее?   Правда, что после больших постоянных побед, могут заблокировать счет или резать максимумы?   +1 # Дмитрий КолдунМодератор 04.12.2014 18:12 на моей памяти безосновательно никому ничего не резали и не блокировали, а если нашли где отзыв такого характера, то большая вероятность, что написан он конкурентами. WH - это букмекер с огромной историей, принимающий ставки в десятках стран, работающий везде под одним брендом, безосновательно за 10 тыс. долларов не будут себе портить себе репутацию.   # Эмин 03.12.2014 19:02 Хочу зарегистрироваться на WH, ставить 2000-3000$. Но вопрос такой, читал комментарии и отзывы о конторе, что часто закрывают счет и блокируют все деньги, то есть деньги пропадают. Что скажете, не опасно ? +1 # Дмитрий КолдунМодератор 03.12.2014 20:37 Букмекерская вилка (арбитражная ситуация, англ. arbitrage, англ. surebet) — это возможность сделать ставки на все возможные результаты состязания в разных букмекерских конторах и получить прибыль независимо от исхода состязания. Размер прибыли находится в пределах нескольких процентов от суммы ставок. Хотя теоретически вероятность получения прибыли 100 %, в реальности возможен убыток из-за неодновременности, отмены ставок, разницы в правилах. Подобная стратегия возможна при разнице в коэффициентах одного и того же события у различных букмекеров.   # Алексанлр 16.11.2014 22:55 Здравствуйте. Нужно ли для вывода средств отпрявлять скан квитанции на оплату квартиры или достаточно фото паспорта? Спасибо   +2 # Дмитрий КолдунМодератор 16.11.2014 22:58 Зачастую достаточно фото паспорта, но в некоторых случаях может потребоваться подтверждения адреса, что осуществляется при помощи квитанции на оплату квартиры, выпиской из банка или любым другим документом.   -1 # Владимир 12.11.2014 10:50 Здравствуйте. Подскажите пожалуйса, имею счет в БК WilliamHill . Первый депозит был сделан с помощью Дебетовой карты. Все в порядке. Потом по прошествии деньги были проиграны и было решено внести со СВОЕГО верифицированного SKRILL. Платеж прошел хорошо, но вывод возможен ТОЛЬКО на КАРТУ с которой был внесен первоначальный депозит. ЭТО У ВСЕХ ТАК? И В каких конторах еще также? Специально делал скрилл чтобы вsdjlbnm за одни сутки а тут такая проблема. Заранее спасибо, С уважением ВЛАДИМИР   # Дмитрий КолдунМодератор 12.11.2014 11:52 Обратитесь в службу поддержки Вх, так как вывод должен быть возможен на Skrill. Мы не можем знать всех подробностей ситуации, поэтому не можем сказать в чем причина.   # Алексей 10.11.2014 20:39 Дмитрий, здравствуйте! Скажите, если я пополню счет с помощью skrill и выиграю, то я смогу вывести деньги другим способом?   +1 # Дмитрий КолдунМодератор 10.11.2014 22:45 Здравствуйте, сможете, если после пополнения skrillом, сделаете депозит другим способов, это нужно что бы верифицировать платежный метод.   -1 # Владиир 30.10.2014 14:06 Не могу пополнить свой счет в WH через веб мани кошелек, перехожу по ссылке в графу депозит, ввожу сумму, обрабатывается операция и браузер Опера блокирует содержимое( через другие браузеры вообще не зайти по ссылке на сайт конторы) Что подскажите?   # Дмитрий КолдунМодератор 30.10.2014 15:16 не могу ничего сказать по этому поводу, это какие-то технические проблемы, обратитесь в службу поддержки ВХ, у меня все нормально открывается.   # дарик 29.10.2014 20:56 Если на киви рубли, а вильям хил лишь доллары да евро принимает. Если пополнишь с киви , то они сами эти рубли превратят в доллары, и будит ли коммисия?   +1 # Дмитрий КолдунМодератор 29.10.2014 23:04 При переводе рубли конвертируется по курсу Киви в нужную валюту доллары или евро. Вильям хилл не берет никакой %, так как до них деньги приходят в нужной валюте. Киви не берет никаких дополнительных комиссий за конвертацию. но учитывайте разный курс покупки и продажи валюты.   # vova 28.10.2014 16:52 Єсть ли отделения вх в испании если нет то какой ел. Системой здесь пополнить счет чтоб без проблем снимать і пополнять.   да, все верно, не берут процент   # Dimboss1984 13.10.2014 21:24 Не могу согласиться с предыдущим оратором насчет никчемности БК Марафон. Играю на ней порядка 5 лет, серьезных залетов не замечено)   # Marik Marakesh 13.10.2014 05:42 Теперь объясните мне одну вещь уважаемый администратор почему у вас над выводом средств стоит 9 звездочек в Вильям Хиле и сама Вильям Хилл занимает топ 1 если они выводят на вебмани от 3 - до 5 дней это по вашему быстрый вывод? Вы походу прикалываетесь да? Даже такие никчёмные БК как лига ставок и марафон выводят на киви да и на веб мани в течении 2-3 часов до 15 касарей руб без проблем!!! Тогда как типа топ 1 Вильям Хилл - выводят от 3 - до 5 дней!!! Нормальным игрокам не удобно ждать столько дней свой выигрыш даже если он не крупный ... Так как вы ставите оценки по критериям вывод средств - 9 звёзд если вывод не достоин 9 звёзд даже 5 просто не очём!!! Я чисто выразил своё мнение просто бесит когда несправедливо завышают оценки БК которым не достойны на самом деле таких оценок!!!   # Дмитрий КолдунМодератор 13.10.2014 21:30 На сайте у них написано что выводят от 3 до 5, но на самом деле вывод происходит в течении суток, что вполне приемлемо, так же в оценку ввод/вывод входят и другие факторы.   # вовчик 05.10.2014 02:15 здравствуйте. смотрел на многих сайтах рейтинг БК. хорошо отзываются о конторе BWIN. у вас её вообще не вижу в рейтинге. почему так?   К сожалению для граждан Украины данный метод недоступен, для России доступен.   # astra 18.09.2014 15:09 Здравствуйте. Хочу зарегестрироваться в данной бк . Я гражданин казахстана , карта с которой хочу пополнить депозит открыта в России (неизменная) . Будут ли проблемы с выводом средств.   +1 # Дмитрий КолдунМодератор 18.09.2014 16:51 Как сообщила поддержка, в таком случаи у вас могут потребовать "копии обеих сторон Вашей пластиковой карты. Заметим, что обратная сторона карты должна быть подписана, 8 средних цифр на лицевой стороне и 3-х значный код безопасности на обратной стороне карты, должны быть скрыты" А так по их словам проблем никаких не должно возникнуть, советуем для начала попробовать ввести минимальную сумму , поиграть и вывести, что бы оценить все нюансы.   # Руслан 17.09.2014 22:28 Хочу пополнить депозит с MasterCard банка на Украине. смогу ли вывести средства (EUR/USD) банковским переводом или на Visa, но российского банка? Имеются оба паспорта, проживаю в Крыму.   +1 # Дмитрий КолдунМодератор 18.09.2014 00:32 Сложно сказать, это необычный случай, как по мне могут возникнуть проблемы. Верефикацию вы будете проходить только по одному паспорту, разные карты с разных стран, вызовут подозрения, так же если вы планируете использовать букмекера не для игры а для простого перетекания денег с одной карты на другу, то это пресекается службой безопасности.   # Vycheslav 16.09.2014 03:37 Меня интересует вот что -такая ситуация я раньше вводил и выводил средства с кредитной карты виза втб банка и всё было нормально-даже по моему не спросили документы--и вот недавно закинул депозит со своей неименной карты сбербанка визы(credit momentum), депозит прошел -выиграл денег --а сейчас даже на ту карту выводить не хотят-а предлагают в опции только банковский перевод- почему так происходит?   Это что за ставка, в лайве?   # антон 09.09.2014 13:39 "2 сет гонка до 10" например,ну какая команда первой 10 очков наберет в партии,да и вообще у них реально такие не большие максы на волейбол? дают чистыми выйграть около 100евро максимум,на чм 200   +1 # Дмитрий КолдунМодератор 09.09.2014 14:21 Да есть такое, на волейбол действительно в лайве максимумы не большие. Видимо не сильно популярен рынок.   # scully 29.08.2014 10:20 Хочу сделать ввод средств с WM, и выводить соответственно собираюсь туда же. Не будет ли проблем с выводом, если у меня формальный сертификат? Сколько по времени ориентировочно происходит вывод на WM и верификация скана паспорта при первом выводе? Какая минимальная сумма вывода?   Выбираю "Депозит", но WebMoney нет в списке возможных методов пополнения!   +1 # Дмитрий КолдунМодератор 06.09.2014 00:13 для того что бы вывести на вебмани, необходимо пройти верификацию счета и сделать депозит с помощью webmoney, после чего станет доступным вывод этим методом. Если у вас формальный аттестат, то проблем не будет. Вывод происходит в течении 3-5 раб. дней. Минимальная сумма для вывода 20$. Верификация длится 3-5 раб. дней, в этот период вы можете делать ставки, ограничения накладываются только на вывод.   # Ас 18.08.2014 15:01 шулерская контора. ставил с гандикапом +3.5 в 3-м сете по волейболу на японию(это сыграло), но к своему огромному удивлению обнаружил что мне открыли ставку на общую победу в матче японцев против кореи, где шансы были минимальны и в итоге проиграл   +1 # Дмитрий КолдунМодератор 19.08.2014 00:40 Япония в третем сете проиграла с разницей в 14 очков, ваша ставка не прошла. Скорее всего вы случайным образом сделали ставку не на тот исход, конторе не зачем вас обманывать.   # Остап 17.08.2014 01:59 простите я с Украини как Вильям Хилл с мастер кад можно пополнить депозит, и можно на этот самый мастер карт снять деньги ????   +1 # Дмитрий КолдунМодератор 17.08.2014 13:15 Да вы можете пополнить счет с помощью карты МастреКард, к сожалению карта мастеркард не поддерживает вывод с букмекерских контор, поэтому вывод придется делать другим методом, банковский перевод, вебмани, карта виза и т.д.   Здравствуйте. Нахожусь в Черногории. Есть ли смысл открывать банковский счет? Можно ли будет здесь снять деньги и какие вообще проблемы могут возникнуть с Вильям ? Можете ли посоветовать хорошую европейскую БК??   +2 # Дмитрий КолдунМодератор 28.07.2014 10:15 Проблемы могут возникнуть, так как страна проживания одна а паспорт другой, вам нужно обратится в службу поддержки ВильямХил, воспользуйтесь онлай-чатом на их сайте, мы не можем знать всех нюансов. Хорошие европейские бк Вильям Хилл, pinnaclesports, sportingbet   # Сергей 25.07.2014 10:53 Можно ли внести депозит с карточки Visa Electron по которой я получаю зарплату на работе ))) Карточка в белорусских рублях   Я бы порекомендовал pinnaclesports, sportingbet - это те конторы в которых лично играю. Пиннакл хорош тем что не блокирует счета, не режит максимумы, высокие коэф. Смотрите по линии, где вам будет привычние играть.   # Максим 23.07.2014 00:50 Зарегистрирован отец в этой БК, если я зарегестрируюсь с того же компьютера не возникнут проблемы при выводе средств, мол я создал второй аккаунт и нарушил их правила. И второй вопрос , лучше выводит деньги на веб мани и там переводит в местную валюту или на банковскую карту ? Спасибо !   +1 # Дмитрий КолдунМодератор 23.07.2014 15:48 Общался по поводу этого с поддержкой, довольно размыто отвечают, есть вероятность что счет закрыют, могут посчитать его дублирующимся. Поэтому лучше откройте счет в другой бк, существует множество других хороших букмекеров. По второму вопросу, нужно смотреть где-вы меньше всего будете терять, на конвертации валюты, На карту должно быть проще, быстрее и выгоднее, но все зависит от курса вашего банка.   # Вова 20.07.2014 14:03 Как быть мне, если я нахожусь на территории РФ, но сам не являюсь гражданином, и соответственно у меня загран паспорт только! Его и показывать ?   +1 # Дмитрий КолдунМодератор 20.07.2014 17:17 Добрый день, это довольно сложный вопрос, в котором вам может помочь только поддержка Вильям Хилл, свяжитесь с ними. Так же на сайте ВХ указано, что если стандартные методы проверки не подходят, то можно отправить Загран паспорт   # Иван 14.07.2014 18:25 Здравствуйте Дмитрий! после того как зарегистрировался на WH, как положить и потом вывести деньги, если у меня карта СБЕРБАНКА VISA?   +1 # Дмитрий КолдунМодератор 14.07.2014 23:36 Войдите в свой счет, в верхнем меню нажмите на пункт меню "Депозит", там выберите интересующий метод пополнения, и следуйте инструкции. С выводом могут возникнуть проблемы, некоторые пользователи жаловались, что Сбербанк отказывается принимать деньги на карту от букмекеров. Другие банки без проблем. Придется выводить другим методом.   # Федор 14.07.2014 16:50 Добрый день. Скажите, пожалуйста, при выводе денег с WH на карту VISA Classic снимаются проценты (карта дебетовая)? И обязательно ли, чтобы счет данной карты был в долларах или евро? И на все ли карты VISA Classic можно выводить деньги, или какие-то карты не поддерживают функцию приема денег от букмекеров? (слышал, бывают проблемы). И последний вопрос: в WH при систематических выигрышах срезают максимумы ставок? Заранее спасибо!   -2 # Юрий 14.07.2014 13:51 Контора обманщиков. При ставке на футбол вам полностью не информируют о условиях ставки, например я ставил на победу сборной Германии в финале ЧМ по футболу, а оказалось я поставил что они выиграют в основное время, а узнал об этом только после того как мне это сказали в службе поддержки. Не пользуйтесь услугами этой конторы, 10 раз пожалеете.   +4 # Дмитрий КолдунМодератор 14.07.2014 14:29 Проблема не в конторе, а в том что вы не разобрались в видах ставок. Есть обычная 1Х2 которая подразумевает результат матча в основное время и есть ставка на проход, которая дает возможность поставить на исход матча вкл. дополнительное время и пенальти.   +1 # Мага 14.07.2014 12:59 Здравствуйте,недавно зарег в этой конторе,один раз пробно положил 10евро,выиграл 17,попытался вывести у меня попросили копию паспорта или водительского удостоверения,недавно положил 200 евро,выиграл 400,хочу вывести просят фото карты с обеих сторон,это нормально отправлять скан карточки?Спасибо.   +1 # Дмитрий КолдунМодератор 14.07.2014 14:33 Да, это нормально, они могут потребовать фото карты. Такое происходит, редко, но бывает, делается что бы подтвердить что карта и счет принадлежат одному и тому же человеку.   подскажите оптимальный способ ввода и вывода средств если депозит будет в районе 100 000 р   +1 # Дмитрий КолдунМодератор 10.07.2014 15:25 webmoney или скрилл, быстро, надежно, и перед налоговой эти системы не отчитываются. А с них вы уже можете без проблем переводить деньги или на карту или на счет, и в описание платежа не будет написано что это деньги с букмекеров.   # Николай 10.07.2014 15:08 т е я правильно понимаю я могу получать выигрыш на счет любого рос банка и не платить налог и объяснять откуда эти деньги   +1 # Дмитрий КолдунМодератор 10.07.2014 15:19 точно сказать не могу, жалоб не было. Правда было пару жалоб, что проблемы при выводе денег на Сбербанк. С райфайзен, банк москва проблем вроде нет.   # Николай 09.07.2014 17:08 есть ли в wh какието ограничения на снятие денег.например положив 1000 уе и наиграв до 1400 уе могу ли бесприпятственно снять 400 уе ? Режутся ли в wh максимумы?   +1 # Дмитрий КолдунМодератор 09.07.2014 18:00 В Вильям Хилл нет никаких скрытых условий для вывода, наиграв 1400, вы можете снять как 400 так и все 1400. Единственное что вас могут запросить, это фото первой страницы паспорта для верификация, но это стандартная процедура у всех бк.   # Николай 09.07.2014 17:06 Существуют ли какие то налоги на выигрыш в wh. слышал что банки спрашивают откуда деньги.Не противоречит ли игра в wh законам РФ.   +2 # Дмитрий КолдунМодератор 09.07.2014 17:57 Букмекерская контора WH не снимает с выигрыша никакие налоги. Нам не известны случаи, что бы банки как то негативно относились к деньгам с бк.   -1 # Федор 27.06.2014 09:58 Здравствуйте. Ввел две карточки, как платежные методы, но с моей толку не дал и использовал карточку друга (мастеркард), естественно, по его одобрению (друга). Было сделано только для первого депозита. Я хотел вернуть на его карту те 20$ и удалить, но не получилось вывести. Теперь запрашивают паспорт, и фотоскан двух карт. Одна моя, вторая друга, он тоже может сфотографировать свои документы. Что в такой ситуации можно сделать?   +1 # Дмитрий КолдунМодератор 27.06.2014 17:55 Для ввода и вывода , используйте только свои карты. У вас нет другого способа как предоставить все документы которые требуют.   # Андрей 22.06.2014 00:59 Здравствуйте. Подскажите, можно ли внести деньги на счет конторы с помощью дебетовой (не кредитной!!!) карты Visa Classic? И соответственно вывести на нее же? Просто о Classic у них информации на сайте не нашел, указаны только дебетки Electron, Delta, Maestro.   Насколько мне известно , то с помощью дебетной visa classic , можно вводить и выводить деньги.   # Сергей 21.06.2014 13:46 Добрый день!Дмитрий подскажите подходит ли виртуальная карта Visa internet (Приватбанк украина)для ввода и вывода денежных средств?   +1 # Дмитрий КолдунМодератор 21.06.2014 14:44 Здравствуйте, должна быть возможность, обычная и виртуал равноценные, на Qiwi виртуал выводят, поэтому и на приват должны. Для уверенности , Вы можете написать в онлайн-чат на сайте williamhill, и попросить что бы они проверили карту на возможность ввод и вывода, даете им последние 4 цыфры карты и они скажут поддерживает ли она ввод/вывод.   Я понял! Спасибо Вам большое!   -1 # Светлана 29.05.2014 13:53 Здравствуйте, подскажите пожалуйста, пропала возможность вывода на Вебмани, только банковский перевод. Есть ли сейчас смысл делать виртуальную карту киви для вывода и сколько нужно внести денег на счет ВХ и на эти деньги нужно будет сделать несколько ставок как я понимаю?   # Дмитрий КолдунМодератор 30.05.2014 13:29 В бк Виллям Хилл были проблемы с Вебмани, но по нашим данным на данное время ввод/вывод на вебмоней восстановлен. Так же вы можете выводить и через киви, вноситься минимальный депозит в 15$, делать ставки на эти деньги не обязательно.   Нет, не можете , выводите деньги на кошелек соответствующий валюте вашего счета в БК wh   # Коля 09.05.2014 14:06 Привет всем, 4 мая заказал вывод на карту киви, скоро закончится 9 мая , денег на щету так и нет, хотя проходит уже пятый день, может быть задержка ?   +1 # Дмитрий КолдунМодератор 09.05.2014 16:08 Здравствуйте, задержки не должно быть, перевод делается в течении 3-5 рабочих банковских дней, если сегодняшний день у них считается нерабочим, то перевод должен быть у вас до вторника. Если не будет пишите в их онлайн поддержку.   # Александр 07.05.2014 18:25 Дмитрий, можно ли вывести деньги на дебетовую карту visa, которая оформлена на другого пользователя (идентификация аккаунта и карта на 2ух разных людей), перед этим сделав депозит? Спасибо. +1 # Дмитрий КолдунМодератор 08.05.2014 00:19 Нет, это исключено. ФИО счета и карты должны совпадать, выводите и выводите средства только на свои карты.   -1 # Rushat 05.05.2014 18:11 Здраствуйте ввел первый депозит на бк Вильмяс -хилл с Виртуальной карты киви. а вот вывод почему-то оказался невозможным так служба поддержки и сказала. Теперь требуют депозит с карты виза -электрон.   -4 # Дмитрий КолдунМодератор 06.05.2014 11:38 Добрый день, при выводе выбирайте пункт вывести на кредитную карту и указывайте ваш номер карты в Qiwi.   # виталий 03.05.2014 18:00 захотел вывести деньги через webmoney но у меня запросили фотографии первой страницы паспорта и прописки,но везде предупреждают,чтобы свои данные нигде не давал и не показывал.Что делать?   ЗДРАВСТВУЙТЕ,МОЖНО ЛИ ВЫВЕСТИ ДЕНЬГИ ЧЕРЕЗ [censored] ДЕНЬГИ,ЕСЛИ ВНЕСЛИ ДЕПОЗИТ ЧЕРЕЗ [censored] ДЕНЬГИ   # Дмитрий КолдунМодератор 26.04.2014 15:55 Добрый день, с помощью [censored].Денег можно только вводить деньги, вывод вам прийдется делать одним из следующих способов: карта Visa, банковский счет, Webmoney, Qiwi, Skrill и т.д.   -2 # Влад 24.04.2014 20:27 Здравствуйте, скажите пожалуйста, положил деньги с qiwi, потом узнал что на qiwi выводить нельзя, что бы вывести на webmoney , можно залить минимальный депозит с wm на wh и сразу вывести назад этот депозит + то что лежит на счёте на WH, или эти деньги нужно будет обязательно поставить сначала?   -1 # Дмитрий КолдунМодератор 26.04.2014 16:51 На киви выводить можно, создайте карту Visa Qiwi Wallet (это занимает 3 мин.) и выводите деньги на нее. По поводу вебмани, то можно сразу выводить   # Ren2014 23.04.2014 10:46 Здравствуйте. Такая проблема. Выводил деньги с WH . Сумму предложили разбить часть на карту Visa а остальную банковским перевод. Так вот на карту деньги дошли через 3 дня каки обещали, а вот перевода до сих пор нет. Уже прошел почти месяц. Обращался в службу поддержки, там меня уверяют что платеж проведен успешно и что они мне отправят подтверждение о переводе из своего банка. Уже 2 недели мне ничего не прислали, на вопрос почему? ответ один " мы еще не получили подтверждение со своего банка". 2 недели они его получают, хотя обещали максимум в течении 72 часов все прислать. Вы сталкивались с таким? И что вы посоветуете в данной ситуации? p.s. в банк тоже обращался, денег нет, верификацию прошел быстро   +1 # Дмитрий КолдунМодератор 23.04.2014 15:13 Добрый день, на карту перевод осуществляется всегда быстрее, 3-5 рабочих дней, а вот банковский перевод занимает намного больше времени, 5-10 рабочих дней. Здесь два варианта или платеж был отклонен по какой-то причине вашим банком или же завис где-то в банке посреднике. Здесь особо нечего посоветовать, ждите пока они получат подтверждения, пишите им изредка в поддержку напоминайте. Букмекер надежный, деньги выплатят. Я внес депозит со Сбербанковской карты MasterCard, я могу теперь на нее же выводить средства?   +2 # Дмитрий КолдунМодератор 05.04.2014 15:21 К сожалению вы не можете выводить на карту MasterCard, по правилам Мастеркард, нельзя делать вывод с покер-румов, букмекеров, все что связанно с азартом. Вывод возможен на карты Visa.   # kirill 03.04.2014 21:55 Сделал запрос на вывод средств на карту visa сбербанка на третий день пришло смс от банка средства зачислены а на счёте 0 позвонил говорят необходима отмена авторизации ждите до 30 дней что за нах..,а если выводить на карту в долларах тоже такая хрень будет   +2 # Владимир 10.04.2014 13:51 Было так же. Выводил 145 000 руб ( с ФонБета ) на Visa Сбербанка.Деньги на карту пришли, но были не доступны. Позвонил в Сбербанк, подтвердил перевод - задавали вопросы типа "назовите кодовое слово" (было такое при регистрации карты) и дату последней операции с картой, при которой вводился пин-код.После этого деньги стали доступны часов через 6.   +1 # Дмитрий КолдунМодератор 04.04.2014 01:22 В вашей ситуации проблема на стороне банка, по какой-то причине он решил отклонить перевод, надо идти в банк и разбираться.   # nerv 29.03.2014 10:40 Супер вопрос: имеется карта виза в сбербанке, хочу играть в вильямхилл, какой валютой лучше, сразу, рубли? А может открыть счет в евро? Что бы валюта не переводилась туда сюда с потерями.   # Дмитрий КолдунМодератор 29.03.2014 12:14 В william hill нет рублевых счетов, в вашем случаи придется выбрать или Евро или Доллары, трудно сказать какой выгоднее, конвертироваться валюта будет по курсу вашего банка.   # Максим 24.03.2014 19:49 Можно ли c williamhill выводить деньги на карту visa electron? Или только делать депозит с неё?   # Дмитрий КолдунМодератор 24.03.2014 21:59 Да, на сайте бк WH написано что можно вводить и выводить деньги на карту Visa Electron.   # Vozan Boris 11.03.2014 13:59 Ea popolnil s4et s Visa Qiwi Wallet ...zakazal vivod ...jdu uje 5-6 dnei...so s4eta spisali denighi ..podskajite pojaluista 6to mne delati dali6e?   # Den 06.02.2014 12:39 Я перевел деньги с киви! а когда нажал "Вывести денежные средства" вышла такая тема "Банковский перевод" это типа могу перевести в банк или что?   # Дмитрий КолдунМодератор 06.02.2014 13:46 С помощью Qiwi возможен только ввод средств, вывод можно сделать с помощь: Webmoney, Skrill, карта Visa, Банковский перевод. Для того что бы у вас появился новый платежные метод в вкладке "вывод" вам необходимо сначала пополнить счет этим же способом(Webmoney,Skrill, Visa). Так как метод вывода недоступен, то вам и предлагаю Банковский перевод.   -1 # Сергей 06.02.2014 09:45 Добрый день. Скажите пожалуйста, может как-то решается такая трудность, на William Hill не отображается баскет ( ни время, ни сколько очков набрали команды) в онлайне на пленшете (на компе всё нормально), футбол показывает сколько времени и всю остальную графику, а баскет не хочет. Заранее спасибо.   -2 # Дмитрий0385 15.01.2014 00:12 У меня с этой конторы проблемы ввел с киви кошелька деньги 530 рублей выиграл 50 долларов и потом еще 12 долларов. Стал выводить не выводят в киви .Оператор говорит завиди виза, у меня нету взял у бати и завел 20 долларов и тут же говорят не выведим деньги, по причине того что карта оформлена не на меня .Оператор сказал сразу их выведим обратно.А выйгрыш 62 доллара выел банковским переводом прошло 7 дней денег нет.Звоню оператору вышлите доки карту и паспорт.Что делать /Застряли на всегда что ли и недели не поиграл . Операторы говорят пока служба безопасности документы не проверят прошло 2 недели уже Застряли мои деньги или они все таки их мне выведут мой счет там отпишитесь кто может разрулить этот вопрос две недели весят в ожидании а в банк их не вывели а на счете списали admin ответь может чем поможешь 82 доллара застряли и 2 недели мурыжат, все объяснил послал доки все сфоткал а они денежки ни чего не понятно когда выведут или им подарил. А оператор заводи визой откроеться новый метод вывода выведешь все и застряли там бабки   # Дмитрий КолдунМодератор 15.01.2014 13:51 C помощью платежной систем Qiwi возможен только ввод денег (нужно читать правила бк). Вывод доступен с помощью: Visa, Webmoney, Skrill и др. Карта Visa должна быть оформлена на Вас, для подтверждения вывода должны совпадать ФИО карты и открытого счета Williamhill. Это сделано в целях безопасности, что бы посторонние люди не могли вывести ваши деньги. Соответственно это было замечено и вам вернули только сумму депозита с карты Visa. Мы отправим запрос в бк, что бы прояснить ситуацию и выяснили, что в сложившейся ситуации виноваты только вы: 1) Вы попытались вывести деньги на чужую карту, что запрещено во всех конторах. Вас заподозрили в мошенничестве. 2) Вас попросили предоставить документы, Вы этого не сделали. 3) Начали слать в адрес БК угрозы. Пройдите надлежащим образом проверку в Вильям Хилл и получите деньги. В этой ситуации только вы сами можете себе помочь, мы за вас не можем отравить документы.   После того как пользователь, согласился отправить все необходимые документы, выплата была произведена.   # Ленар 09.01.2014 10:02 здрайствуйте. вопрос по выводу средств. если с [censored].денег были сделаны первые депозиты, чтобы проще было вывести я так понимаю надо хотя бы один депозит сделать с карты виза, на которую собираюсь выводить деньги? или просто добавить карту в способах оплаты?   # Дмитрий КолдунМодератор 09.01.2014 20:32 Необходимо добавить карту в способах оплаты и совершить с нее депозит, после этого станет доступен вывод.   # Ленар 09.01.2014 12:20 второй вопрос. какая карта подойдет? есть именная сбербанк маэстро и неименная виза электрон моментум. или все таки придется виза классик заказывать?   +1 # Дмитрий КолдунМодератор 09.01.2014 20:37 Вывод осуществляется только на карты Visa, для того что бы узнать поддерживает ли ваша карта Visa электрон моментум вывод, обратитесь в службу онлайн поддержки WilliamHill и сообщите им первые 6 цифр вашей карты, после чего вам дадут ответ, возможен ли вывод на вашу карту.   # Стас 27.12.2013 02:16 админ ты наверное на заслуженном отдыхе или все еще работаешь? Слушай подскажи пожалуйста , конкретно на данное время действует ли бонус на вилл хилле в размере 10 $ ?   # Стас 26.12.2013 13:31 добрый день! У меня такой вопрос: я гражданин Узбекистана но на данный момент нахожусь на территории Российской Федерации. Могу ли я зарегистрироваться в вилл хилл по своим данным а ставки соответственно заключать находясь на территории Российской Федерации?   # Дмитрий КолдунМодератор 27.12.2013 22:53 В ответ на Ваше письмо, хотим Вас проинформировать, что страну регистрации необходимк указату ту, где Ваше основное местонахождение. Обратите внимание, что отдел безопасности может запросить подтверждение адреса. Доказательством адреса, может быть: страничка из паспорта с пропиской (только вместе с главным разворотом паспорта), банковская выписка, счета за воду, электричество, телефон и т.д. с указанием Вашего домашнего адреса и Вашего имени. Эти документы должны быть изданы не позднее последних шести месяцев.   # Стас 25.12.2013 10:31 здравствуйте! Скажите пожалуйста, как может повлиять на вывод денег тот факт что клиент посещал личный счет с разных IP адресов ?   # Дмитрий КолдунМодератор 25.12.2013 15:41 Добрый день, в принципе никак не должно повлиять, это естественно что человек заходит: с работы, из дому, с бесплатной сети wi-fi и т.д.   Добрый день, да, необходимо будет ввести деньги с помощью вебмани, что бы потом вывести. адрес указывайте по которому прописаны. все данные вводятся на английском.   +4 # Алекс 16.11.2013 21:34 полазив по сайтам и прочитав про эту контору,захотел ее попробовать,но наткнулся на одну непонятную мне вещь. Написано,что при выводе средств требуется указать прописку и для этого желательно показать выписку из банка где указано Ф.И.О и печать банка. В связи с этим у меня возник вопрос.:я являюсь студентом и учусь и живу в общежитии не по месту жительства а квартира в моем городе,в котором я живу моих родителей. Какой документ мне необходимо предоставить,чтобы у конторы не было ко мне вопросов и не возникло проблем?   +2 # Дмитрий КолдунМодератор 17.11.2013 21:26 Доказательства адреса, требуют очень редко, если есть подозрения в мультиаккаунтинг или в использовании не своих данных. Сделали запрос в поддержку: "Доказательство адреса, может быть, например: страничка из паспорта с пропиской, счет за коммунальные услуги, такие как электричество, вода, газ и т.д., или банковская выписка " Если Ваш адрес по прописке не совпадает с указанным на счету, советуем Вам зайти в раздел Мой счет - Обновление данных по счету и изменить адрес на тот, который указан у Вас по прописке.   Извените,как правельно отослать данные(водительское удостоверение )и что нужно указать ?   +2 # Дмитрий КолдунМодератор 05.11.2013 17:28 1) Делаете фотографию водительского удостоверения с лицевой стороны. (копии документов должны быть очень четкими, цветными и в полном размере, на копиях должны быть видны контуры документов, на них должны быть различимы все детали и не должны быть закрыты их серийные номера) 2) Прикрепляете к письму фотографию и отправляете на e[censored] . Укажите в заголовке письма Ваш номер счета в системе William Hill и слова Подтверждение личности   +1 # Александор 05.11.2013 09:05 Можно отправить фото водительских прав ? Когда я отправлю документы,я получу какое-то извещение что все правельно или неправельно ?   Да вы можете отправить фото водительского удостоверения. "Пожалуйста, укажите в заголовке письма Ваш номер счета в системе William Hill или имя пользователя и слова Подтверждение личности." После отправки скана , ваши данные будут переданы в соответствующий отдел, отвечающий за проверку. Процесс проверки может длиться 48 часов. Вы получите ответ по электронной почте после проверки.   +3 # Александор 04.11.2013 22:56 Здраствуйте. Не так давно я завел счет в бк виллиам хилл но пока не пополнял депозит и естественно не пробывал выводить . Я узнал что при первом выводе нужно будет прислать документы. Скажите я могу отослать сейчас документы чтобы убедится что я зарегистрировал все правельно и при выводе у меня их больше не попросили.?   Добрый день, ДенисА. Минимальная ставка в Вилльям Хилл равна 0,10 центов, как на одно событие так и на экспресс.   +1 # Roichsl 30.10.2013 01:06 Вывод на skrill сколько по времени занимает? на сайте написано 1 раб день, ну а на самом же деле они наверно приходят быстрее. админы подскажите пожалуйста реальное или минимальное время вывода на skrill какое? Заранее благодарен:)   +2 # Дмитрий КолдунМодератор 30.10.2013 11:52 На Skrill вывод не делали, поэтому трудно сказать. На Вебмани написано, что вывод происходит в течении 3-х рабочих дней, но в действительности это занимает до 4-х часов, думаю и со Skrill такая же позитивная ситуация.   Здраствуйте. Если выводить на Киви валлет или веб мани нужно присылать какие либо данные ??   # Дмитрий КолдунМодератор 25.10.2013 19:08 Если вводили тем же способом что и выводите, то могут потребовать только скан паспорта (стандартная процедура) Если вводили одним способом а выводите другим, то могут потребовать дополнительные данные.   # Igor88 21.10.2013 10:51 Скажите пожалуйста, при выводе выигранных средств с баланса на webmoney, должен ли я оплачивать налог на выигрыш в РФ?   +2 # Дмитрий КолдунМодератор 21.10.2013 11:01 Должна или нет, сказать трудно, но в данный момент налог на выигрыш при выводе на webmoney не оплачивается. Сам на Webmoney вывожу то никакие налоги не оплачиваю.   +2 # ВЯЧЕСЛАВ 20.10.2013 01:21 у меня вопрос возможно вывести деньги на карту master card оформленную в сбер банке.или придётся искать другие способы?   +2 # Дмитрий КолдунМодератор 21.10.2013 01:22 Вы можете внести депозит, используя карточки MasterCard и Maestro. К сожалению, карточки MasterCard и Maestro не поддерживают вывод средств. Данное ограничение наложено не с нашей стороны. Вам необходимо выбрать другой метод для вывода средств, который поддерживает вывод. Мы бы посоветовали Вам использовать карту Виза, метод Вебмани или Манибукерс.   -1 # Dmitry 28.09.2013 23:30 Подскажите, а могу я вносить средства с помощью карты Мастеркард, а выводить их на визу? Каие сроки вывода средств? Они ка то зависят от суммы? Спасибо!   -2 # Дмитрий КолдунМодератор 29.09.2013 12:32 Да, вы можете вводить деньги с помощью карты Мастеркард и выводить на визу (Главное что бы карты имели одинаковые имя и фамилию). Вывод средств происходит в течении 3-5 рабочих дней. От суммы не зависит, максим. сумма вывода за один раз 20 000$   # Евгений77 26.09.2013 14:02 Подскажите, а если имеется рублевая карта Маэстро, можно с нее пополнять депозит и заказывать на нее вывод средств? Или карта должна обязательно быть долларово-евровой?   Банковские переводы выполняются в течении 5-10 рабочих дней   +1 # Лео 12.09.2013 21:30 Чтобы получить бонус нужно поставить и дождаться конца события? Или я могу поставить 10$ на долгосрочное событие и получить бонус сразу? Так же хотелось бы узнать насколько принципиальна для вывода средств информация о месту жительства. То есть нужно обязательно указывать адрес прописки или достаточно указать адрес фактического проживания? И последний вопрос. На что лучше выводить средства, на [censored] деньги или карту мастер кард?   +1 # Дмитрий КолдунМодератор 13.09.2013 00:39 1)Для того что бы получить бонус, нужно поставить первую ставку в размере 10$, на событие с коэф. не ниже 1.5. После этого дождаться пока будет рассчитана первая ставка, после чего будет начислен бонус. 2)информация о месту жительству не принципиальная, указывайте лучше адрес места прописки. 3)Вывод денег осуществляйте на тот метод который вам удобен. Но стоит заметить, что Вильям Хилл недавно подключил [censored].Деньги, и на данный момент с помощью [censored].денег можно только вводить деньги.   +1 # Араик 15.08.2013 01:46 здраствуйте,а если я перечисляю деньги депозит с карточки visa то при снятии денег с игрового счёта на карточку нужно ли будет присылать паспортные данные?   Там максимумы по ординарам и по экспрессам какие? Кто знает?   # Дмитрий КолдунМодератор 09.08.2013 18:17 Максимумы разные присутствуют, все зависит от игры, 10 тыс. долларов на одно событие в ординаре можно поставить легко. Вот по экспрессам точно не могу сказать, ну тоже не маленькие. это вам не Леон с максимумами в 100$, это крупный букмекер с большими максимумами. На самом же сайте написано что максимальный возможный выигрыш в футболе равен 3 миллионам долларов.   -4 # Арсен Солов 16.05.2013 09:28 Помоему единственная контора в которой нет проблем с выводом и в которой бонус дают сразу. +1   Цитирую admin: Отпишитесь в службу поддержки, возможно возникли какие-то проблемы с выводом денег. У Вас запрашивали паспортные данные на вильям хилле?   # Дмитрий КолдунМодератор 02.10.2013 23:58 Да запрашивали при первом выводе, это стандартная процедура, фотографируешь на телефон или фотоапарат паспорт и отправляешь.   +3 # Ванек 04.04.2013 16:49 Играю на двух конторах Вилльям хилл и Пиннакле, обе устраивают хорошие коэф. дают, вывод без проблем. До этого играл на марафоне, вот там полная опа, деньги месяцами не мог вывести, максимумы постоянно режут.   +4 # Константин 30.03.2013 00:14 Играю в Бк уже больше года, все было нормально, ввод/вывод без проблем, но вот последний вывод денег на 600$, где-то потерялся, на счету написано что вывод произведен, но мне на карту ничего не поступило. Написал в поддержку говорят что деньги переведены успешно на мою карту. Что делать в этой ситуации.   -1 # Константин 30.03.2013 20:26 Ссори, там проблемы в банке какие-то возникли, потеряли перевод, но ребята исправились, деньги сегодня пришли в полном объеме на счет.  

    85
    Игровые автоматы | ЧТО ЗНАЧИТ В ФУТБОЛЕ ПОКЕР